Григорий Данилевский. Княжна Тараканова -
7 >
эскадру в греческие воды. Мне помог граф Федор Орлов, давший рекомендацию к графу Алексею, командиру нашего флота в Средиземном море. Как я прибыл туда и что испытал, не буду рассказывать. Повторяя имя, некогда мне дорогое, я кидался во все опасности, искал смерти в Спецции, под Наварином и Чесмой. - Ариша, Ариша, что сделала ты со мной и за что? - твердил я. - Боже! когда бы скорей конец жизни! Но смерть не приходила; вместо того, я был схвачен и, после славной Чесмы, попал в долговременный плен в Стамбул. Навещавший меня мулла становился все ласковее, а рядом с тем и настойчивее. Мы виделись ежедневно и подолгу беседовали. Иногда он сердил меня, даже приводил в бешенство, а порой был забавен. И я в шутку склонял его, для компании, отступить от заповедей пророка, которые он мне с таким жаром объяснял, просил его выпить со мной, - и сам для этого пил; мой учитель, делать нечего, в угоду мне, стал усердно пробовать приносимого мне хиосского и иного вина. Наши свидания не прекращались. Мы говорили о Востоке, о России и иных делах. Однажды - это было еще в половине лета 1774 года, в то время, когда муэззин с вышки звал к вечерней молитве народ, - мой наставник таинственно и не без злорадства спросил меня, знаю ли я, что в Италии проявилась нежданная и опасная соперница царствующей нашей императрице Екатерине, могучая претендентка на российский престол? Я был удивлен и некоторое время молчал. Мулла повторил сказанное. На мой вопрос, кто эта претендентка, он ответил: - Тайная дочь покойной императрицы Елисаветы Петровны. - Это вздор, - вскричал я, - бессмысленная сплетня ваших базаров! Мулла обиделся, его глаза сверкали. - Не сплетни, читай! - сказал он, вынув из-под халата истертый листок утрехтской газеты. - Лучше подумай, что ждет твою родину? Сердце мое, преданное великой, правящей нами монархине, болезненно сжалось. Прочтя газету, я убедился, что мулла был прав: сперва в Париже и