Григорий Данилевский. Княжна Тараканова -
62 >
оглядываясь и подбирая на себя упорно сползавшие складки камзола, - я прочел розыск Василия Шуйского в Угличе. Он производил следствие по поручению Годунова и имел расчет угодить Борису, привезя ему показания лишь тех, кто утверждал сказки об убиении истинного царевича; другие, неприятные для Годунова, следы он, очевидно, скрыл. - Какие? - спросила Екатерина. - Что погиб другой, а мнимоубитый скрылся. Вспомните, ведь этот следователь, Шуйский, потом сам же всенародно признал царевичем возвратившегося Димитрия. - Довод остроумный, - сказала Екатерина, - недаром генерал Потемкин, большой любитель истории, советует все это напечатать, если вы в том убеждены. - Помните, ваше величество, - проговорил Миллер, - воля монархини - важный указатель; но есть другая, более высшая власть - Россия... Я лютеранин, а тело признанного Димитрия покоится в Кремлевском соборе... Что сталось бы с моими изысканиями, что сталось бы и со мной среди вашего народа, если бы я дерзнул доказывать, что на московском престоле был не Гришка Отрепьев, а настоящий царевич Димитрий?Слова Миллера смутили Екатерину. "Откровенно, - подумала она, - так и подобает философу". - Хорошо, - произнесла императрица, - не будем тревожить мертвых; поговорим о живых. Генерал Потемкин, надеюсь, вам доставил список с допроса и показаний наглой претендентки, о поимке которой вы, вероятно, уже слышали... - Доставил, - ответил Миллер, вспомнив наконец, что очки, которые он продолжал искать глазами, были у него на лбу, и удивляясь, как он об этом забыл. - Что вы скажете об этой достойной сестре маркиза Пугачева? - спросила Екатерина. Миллер увидел в это мгновение за стеклянною дверью, как вечно ссорившаяся с другими птицами канарейка влетела в чужое гнездо, и хозяева последнего, с тревогой и писком летая вокруг нее, старались ее оттуда выпроводить. Занимал его также больной, с забинтованной ногою, дрозд.