Григорий Данилевский. Княжна Тараканова -
6 >
соперник". После я узнал, да уже поздно, что Ракитин, написав мне отказ, увез дочку в дальнее поместье своих родных, куда-то на Оку, где некоторое время ее держал под строгим присмотром.Бабушку не менее меня сразило мое положение. Она, спустя неделю, призвала меня и объявила: - Твой риваль тобою угадан; это дальний родич Ракитиных, князь и камергер. Я узнала стороной, Павлинька, его нарочито выписали, он у них гостил во время твоих исканий и помог им уехать без следа. Забудь, мон анж [мой ангел (фр.)], Ирену: она, очевидно, в батюшку - гордячка; утешишься, даст бог, с другою! Я сам был обидчив и горяч. "Бабушка права, - мыслил я, решаясь все бросить и забыть. - Если бы Ирен была с сердцем, она нашла бы случай написать мне хотя бы строку". Помню одну ночь, когда я у себя нашел добытый у одного любителя, переписанный для Ирен и ей не отданный, гимн из "Ифигении", новой и тогда еще не игранной оперы Глюка. Я со слезами сжег его. После долгих душевных страданий и отчаяния, я уехал из родных мест. Прощание с бабушкой было трогательным. Оба мы как бы предчувствовали, что более не увидимся. Аграфена Власьевна в тот же год, без меня, простудилась, говея в ближнем монастыре, недолго хворала и умерла. Я остался на свете одинок, как былинка в поле. Покинув Концовку, я некоторое время скитался в Москве, где имел доступ в семейство графов Орловых, потом в Петербурге, все допытываясь о родичах Ракита - на, живших за Окой, все надеясь еще перекинуться вестью с изменницей Ирен, - никто мне о них не дал сведений. Мой отпуск еще не кончился; я был свободен, но уже ничто меня не манило в свете. Что оставалось делать, предпринять? Вести с юга, из-за моря, между тем, наполняли в то время все умы. Было начало турецкой войны. Счастливая мысль меня озарила. Я обратился в коллегию морских дел и стал хлопотать о немедленном своем переводе на