Григорий Данилевский. Княжна Тараканова -
58 >
- А мне все ясно, - сказала Екатерина, - лгунья - тот же подставленный нам во втором издании маркиз Пугачев. Согласись, князь, как бы мы ни жалели этой жертвы, быть может, чужих интриг, нельзя к ней относиться снисходительно. Голицыну в Петербург были посланы новые наставления. Ему было велено "убавить тону этой авантюрьере", тем более что "по извещению английского посла, арестантка, по всей видимости, была не принцесса, а дочь одного трактирщика из Праги". Пленнице передали это сообщение посла. Она вышла из терпения: - Если бы я знала, кто меня так поносит, - вскрикнула она, с дрожью и бранью, - я тому выцарапала бы глаза! "Боже! да что же это? - с ужасом спрашивала она себя, под натиском страшных, грозно ложившихся на нее стеснений. - Я прежде так слепо, так горячо верила в себя, в свое происхождение и назначение. Неужели они правы? Неужели придется под давлением этих безобразных, откапываемых ими улик отказаться от своих убеждений, надежд? Нет, этого не будет! Я все превозмогу, устою!" С целью "поубавить тона", с арестованною стали поступать значительно строже: лишили ее на время услуг ее горничной и других удобств. Стали ей давать более скромную, даже скудную пищу. Это не помогло. Ни просьбы, ни угрозы лишить ее собственной одежды, света и одеть в острожное платье не вынудили у пленницы раскаяния, а тем более желаемого сознания, что она обманщица, а не княжна. - Я не самозванка, слышите ли? - с бешеным негодованием твердила она Голицыну. - Вы - князь, а я - слабая женщина... именем милосердного бога умоляю, не мучьте, сжальтесь надо мною. Князь забыл свое поручение, начал ее утешать. - Я беременна, - проговорила, плача, арестантка, - погибну не одна... Отошлите меня, куда знаете, к самоедам, опять в сибирские льды, в монастырь... но, клянусь, я ни в чем не повинна... Голицын собрался с мыслями. - Кто отец ожидаемого вами дитяти? - спросил он. - Граф Алексей Орлов.