Григорий Данилевский. Княжна Тараканова -
43 >
музыка. Волны слегка колыхались. Дальний берег был усыпан любопытствующими. С адмиральского корабля "Три иерарха" спустили разукрашенное кресло, и в нем подняли с катера княжну, а за нею и прочих дам. Мы взошли по трапу. Едва дамы ступили на борт, со всех сторон раздалось дружное "ура" и загремела пушечная пальба. Зрелище было торжественное. Народ, покрывавший улицы и набережную, в радости махал шляпами и платками. Все ждали, что Орлов и здесь произведет маневры с сожжением, для примера, негодного корабля. Множество зрительных труб было на нас направлено с берега. Десятки шлюпок с публикой стали отчаливать и подходили к судам. На корабле "Три иерарха" была особая суета. Адмиральская прислуга возилась с угощением, нося на палубу вина, сласти и плоды. Потчевали и нас. В кают-компании начались танцы. Молодежь с дамами усердно танцевала контрданс и котильон. Адмиральша и консульша особенно ухаживали за княжной. Вскоре дам пригласили в особую каюту. За ними, разговаривая друг с другом, сошли туда же граф и адмирал. Последний был как бы не по себе и несколько сумрачен. - Будут венчать графа и княжну, - сказал кто-то из офицеров вполголоса товарищу. Я обомлел. - Почему же здесь? - спросил тот, кому это было сказано. - Что за таинственность и поспешность? - Русской церкви нет ближе; адмирал уступил корабельную - княжна потому и приехала в Ливорно и на этот корабль. Спустя некоторое время, по особому зову, под палубу спустились кое-кто из свитских, в том числе и молча переглянувшиеся, оба грека нашей службы, пронырливые и ловкие Рибас и Христенек. Мне при этом почему-то вспомнились загадочные слова графа Рибасу: "поп и риза". Духовенства на корабле, между тем, не было видно. Палуба несколько опустела. Офицеры ходили, весело беседуя и наводя лорнеты на публику в шлюпках. Музыка на корме играла веселый марш, потом арию из какой-то оперы. Под палубой, между тем, произошло нечто доныне в точности не известное.