Григорий Данилевский. Княжна Тараканова -
37 >
Христенек, видя снова мое предпочтение, пустился на хитрости. Хитрый грек стал жаловаться, что княжна его обидела невниманием в Риме, что он с этим не может помириться, и она, с позволения графа, поднесла ему патент на полковничий чин. Меня обошли. Я снес и эту выходку, видя довольство мною графа и княжны, чему вскоре увидел доказательство. - Ну, Концов, - сказал мне однажды граф, - честь тебе и хвала, что ты дал мне случай угодить такой особе. Надо ей и на будущее устроить спокойное и безбедное житье. Не правда ли, что за прелесть! какой живой, обворожительный ум! Скажу откровенно, хоть бы жениться, бросить холостой удел... - Что же, ваше графское сиятельство, - отвечал я, - за чем дело стало? - Упирается, братец, говорит - соглашусь, когда буду на своем месте. - То есть, как, извините, на своем? - Не понимаешь?.. Когда будет в России, дома - ну, когда государыня смилуется и удостоит признать ее права. - И в том есть надежда? Орлов задумался. - Полагаю, - сказал он, - дело возможное, только не повредили бы ей здешние друзья... Сильно следят тут за нею эти поляки и всякое иезуитство; еще, пожалуй, окормят нас, застрелят или попадешь где в переулке под наемный кинжал. Нужная для их смут особа... Глаза графа смотрели тревожно; его открытое, смелое и умное лицо, видимо, было смущено. Сердечная страсть, как бы против его воли, ясно сказывалась в дрожании голоса и в каждом его слове. Прошел день. Граф не расставался с гостьей. - Вот беда, ума не приложу, - сказал он как-то, позвав меня, - бьюсь, бьюсь, не слушает... Если бы нашелся пособник, если бы кто ее уговорил... - В чем? - спросил я. - Тайно обвенчаться и бежать. - С кем? - Со мной... - Что вы, ваше сиятельство? Куда? - Хоть на край света... Да, кстати, уговори ее не носить при себе пистолетов; она чуть на днях в запальчивости не убила свою служанку Франциску... Произнеся такое признание, атлетический, красивейший из смертных