Григорий Данилевский. Княжна Тараканова -
31 >
больная на кожаной софе, прикрытая теплой, голубого бархата мантильей, и в туфлях на куньем меху. В комнате было холодно и сыро. Тощее пламя чуть мигало в камине. Я не узнал княжны. Ее истомленное, заострившееся лицо, с ярким румянцем на щеках, было еще обворожительно. Глаза улыбались, но они уже были не те: они напоминали взор красивой, дикой, смертельно раненной серны, избегшей погони, но понимающей свой близкий конец. - А, наконец и вы! - робко сказала она, улыбаясь. - Вы привезли ответ графа на мое письмо... я прочла... благодарю вас... что скажете еще? - Граф ваш покорный слуга и преданный раб, - ответил я, повторяя порученные мне слова. - Он весь к вашим услугам и у ваших ног. Княжна привстала. Оправив пышные волны светлых без пудры волос, она, осиливая смущение, дружески протянула мне руку, которую я почтительно решился поцеловать. - Меня все, за исключением двух близких лиц, бросили, - произнесла она, сильно и судорожно кашляя в прижимаемый к губам платок, - притом я несколько некстати и приболела... это, впрочем, пустяки!.. не будем об этом говорить... Но я, право, без всяких средств... Князь Радзивилл, его друзья и помогавшие мне французы, верите ли? все меня оставила, скрылись... И все это сделалось так неожиданно, скоро... Едва ваша армия заключила мир с Турцией, услужливые магнаты-поляки бросили меня. Я им это вспомню. А теперь скажу откровенно, - прибавила она, улыбаясь, - ну, я совсем, как есть, без денег, ни байока... нечем платить доктору, за провизию; кредиторы осаждают, грозит полиция, ведь это ужас, нечем жить. Проговорив это, княжна опять немилосердно закашлялась и устремила на меня растерянный, молящий взгляд. Прежней уверенности в нем не было и следа. - Ваша светлость, - сказал я, выполняя данную мне инструкцию, - вот небольшая помощь, предлагаемая вам графом. Сколько здесь, я не знаю, но граф предлагает это искренне, от души. Я вынул и подал княжне запечатанный шифром графа его кредитив на имя