Григорий Данилевский. Княжна Тараканова -
27 >
Мы прошли в конец сада, сели на другую, более уединенную скамью. - Недолго поймать всклепавшую на себя, - сказал граф, - мало ли, всячески можно изловчиться, если приказывают. Да честно ли, слушай, обманом-то, тайком? а? притом с женщиной... ведь жалко было бы? правда? - Как не жалко, - ответил я в простоте, - врагов следует побеждать, но открыто... иначе всяк назвал бы предателем, низким душегубцем. Граф как-то живо при этом мигнул, точно в глазах его что-то пробежало. - Ну да, милый, уж так-то подло... и мы с тобой не палачи! - произнес он. - А из Петербурга все-таки даром не напишут, и притом, как на нас там смотрят, еще вилами писано по воде... Да что! откровенно тебе скажу: оттуда уже дважды являлись ко мне тайные послы, соблазняя и склоняя против всех вверенных мне дел... Ожидал ли ты этого? Не обидно ли, после всех моих заслуг? а? Откровенность графа поразила меня и вместе сильно мне польстила. "Вот положение сильных мира!" - думал я, искренне жалея графа. Действительное падение фавора его семьи мне уже было известно. Алексей Григорьевич задал мне еще несколько вопросов о княжне и окружающих ее, сказал, что берет меня в свой ближний штаб, и отпустил, с приказом остаться в Болонье и ждать его зова. Я поблагодарил за внимание и откланялся. На другой день граф уехал в Ливорно, к эскадре, и возвратился не ближе недели. Меня к нему не звали. Будучи без денег, я сильно во всем нуждался, да и скучал. Писать в Россию было некому. Прошло еще несколько дней. За мной явились. Граф принял меня в рабочем кабинете. - Угадываешь ли. Концов, что я тебе скажу? - спросил он, перебирая бумаги. - Как знать мысли вашего сиятельства? - Вот записка; получишь у казначея деньги и прежде всего уплати долги, пошли своим заимодавцам-французам... ты обезденежел на службе... а завтра едешь в Рим... Я поклонился и ждал дальнейших повелений. - Знаешь, зачем? - спросил граф. - Не могу угадать.