Григорий Данилевский. Княжна Тараканова -
13 >
царского дома и от родины, вступать с нею в спор. Я первая преданная ей раба. - Чего же вы ищете, ждете? - спросил я удивленно. - Защиты и уважения моих прав. - Простите, - возразил я, - но прежде надо доказать ваше происхождение и ваши права. - Вам доказательств? Вот они, - произнесла принцесса, живо вставая и открывая на угловом столике небольшой, обделанный серебром и черепахой баул. - Это завещание моего деда Петра Первого, а это духовная моей матери - Елисаветы. Княжна развернула и подала мне французские списки названных ею бумаг. Я бегло их просмотрел. - Но это копии, притом в переводе, - сказал я. - О, будьте спокойны, подлинники в верных руках... Не могу же я возить с собою такие документы, рисковать! Мало вам этого - взгляните, - проговорила, полуоборотясь, принцесса. Она указала на простенок над софой. На голубом штофе обоев, против окна, у которого мы стояли, висели два больших, в круглых рамах, портрета, писанных масляными красками. Один весьма удачно изображал покойную государыню Елисавету Петровну с небольшою короною на голове; другой - стоявшую против меня княжну. - Не правда ли, схожи? - спросила она, вглядываясь в меня. - Сходство есть, это правда, - ответил я. - Я это заметил, едва вошел и вас увидел; позвольте узнать, давно ли снят ваш портрет? - В этом году, в Венеции... Знаменитый Пьячетти снимал портрет моего жениха - князя Радзивилла, при этом упросили сняться и меня. - Дивные события! - произнес я в невольном смущении. - Является невообразимое, встают из гроба мертвецы: за Волгой - давно въяве похороненный император Петр Третий, здесь - никем не жданная и не гаданная дочь государыни Елисаветы. - Не смешивайте меня с Пугачевым, - возразила, слегка покраснев, княжна, - хотя он и выдает себя за императора, чеканя монеты с надписью: "Redivivus et ultor" - воскресший мститель, - но он пока... лишь мой в том крае наместник. - Как? - удивился я. - Так и вы подтверждаете, что он самозванец?