Григорий Данилевский. Княжна Тараканова -
12 >
будто становились на колени. Не скрою, меня поразил вид княжны. Я увидел перед собою в полном смысле обворожительную красавицу - лет двадцати трех - четырех, роста выше среднего, статную, из себя стройную, сухощавую, с пышными светло-русыми волосами, белолицую, с ярким румянцем и в веснушках, которые так к ней шли. Глаза у нее были карие, открытые и большие, а один слегка, чуть заметно, косил, что придавало ее оживленному лицу особое, лукавое выражение. Но что главное, я в детстве и в возрасте хорошо насмотрелся на портреты покойной императрицы Елисаветы Петровны и, взглянув теперь на княжну, нашел, что она с покойницей значительно схожа. Мое смущение радостно заметили. Княжна ласково сказала мне по-французски несколько приветливых слов, допустила меня к своей руке и, кончив церемонный, по этикету, прием, взглядом отпустила свою свиту, а мне указала стул. Мы остались наедине.После некоторого обмена мыслей - мы говорили по-французски, причем у княжны иногда вырывались и итальянские восклицания, - оба мы в понятном смущении замолчали. - Вы русский офицер, моряк? - спросила меня княжна. - Так точно, ваша... ваша светлость, - ответил я, не зная, как был должен ее именовать. - Мне известно, вы отличились, ваше имя прогремело при Чесме, - продолжала она. - Вы, наконец, так долго страдали в плену. Я, смешавшись, молчал, она тоже. - Послушайте, - проговорила она с чувством, и до сих пор я слышу этот нежный, обаятельный, грудной голос, - я русская княжна, дочь вашей, когда-то любимой императрицы: не правда ли, мою мать, дочь Великого Петра, так любили? Я, по крови и по завещанию, ее единственная наследница. - Но у нас ныне царствует, - решился я возразить, - не менее всеми любимая монархиня - великая Екатерина. - Знаю, знаю! - перебила княжна. - Могучая и чтимая народом ваша нынешняя государыня, и не мне, слабой, всеми брошенной, оторванной от