Изба-Читальня

97 >

2

   Акинфию Демидову так и не пришлось увидеться с думным дьяком  Виниусом.
Кружил в ту пору Акинфий Никитич по горам  да  по  увалам:  ладил  путь  к
Чусовой-реке. Шла по ней древняя дорога в Сибирь.  Тут  в  давние  времена
прошел Ермак Тимофеевич со своей храброй казачьей ватагой.
   Метил Акинфий Демидов к весне выбраться на чусовской водный путь: возле
деревни Утки на Чусовой ладили пристань, рубили амбары из  векового  леса,
каменские плотники строили струги. Над замерзшей рекой стоял стук топоров,
галдеж; ругались-покрикивали соликамцы,  чердынцы,  кунгурцы,  вятичи.  От
Чусовой через Камень по снегу рубил Акинфий просеку, по ней  строил  новую
дорогу для уральского чугуна и железа.
   Боры стояли оснеженные, зима потрескивала лютая: от горячей работы  над
лесорубами пар стоял. Жили работные в курных ямах, спали на еловых  лапах,
подостлав сермяги.
   За работой приглядывал сам Акинфий. Разъезжал он по просеке  на  бойком
башкирском коньке, одетый в добротный полушубок, за пазухой - пистолет,  в
руке - плеть. Заглядывал Демидов в кержацкие скиты,  кормили  кержаки  его
блинами, толокном, медом. Держался заводчик с кержаками  чинно,  степенно;
это любо было раскольникам.
   Лесорубы на просеке не знали праздничных дней, оборвались,  обовшивели.
Изредка потехи  были:  в  борах  тревожили  медвежьи  берлоги.  Рабочие  с
топорами, с рогатинами  шли  на  зверя.  Раз  неподалеку  от  Тагилки-реки
потревожили матерого медведя. Зверь рявкал на весь лес, по-необычному  был
громаден, могуч; по  дороге  он  хватил  лапой  ель  -  дерево  с  хрустом
переломилось. Лесорубы  не  струсили,  с  топорами  побежали  на  медведя.
Акинфий остался на просеке, любуясь схваткой.
   Старшой  лесорубной  ватаги  выскочил  вперед  и  проворно  сунул,  под
медвежью лопатку рогатину. Зверюга взревел, по снегу заалели ручьи крови.
   Смертельно раненный зверь переломил рогатину, схватил мужика за плечи и
подмял под себя.
   Лесорубы, размахивая топорами, кинулись на зверя. Акинфий поморщился:

Следующая

97 >