Евгений Федоров. Демидовы -
95 >
- Это значит, в крепостных их обратить... - Зачем? Ни-ни. - Никита покрутил плешивым черепом, темные глаза сузились. Он тихо подошел к думному дьяку, наклонился: - Поразмысли, Андрей Андреевич, как то можно. Крестьяне в государеву казну несут подати? Так! А теперь, ежели я, скажем, Демидов, сразу внесу за них подати в казну: казне выгода от этого? Выгода! А внесу я всю подать за них, положим, не деньгами, а железом да воинскими припасами по дешевой цене. Выгодно ли и это казне? Опять выгодно! Так! Серые глаза Виниуса не моргали, Демидов вздохнул, отошел от стола: - А теперь со мной расчет короток, прост. За то, что подать внес, приписные мужички пусть на моих заводах отробят ее. Та-к! Вот и весь сказ. Виниус всплеснул руками. - Никита, голова разумная, дай поцелую. - Думный дьяк обнял Демидова и поцеловал в макушку голого черепа. - Надо подумать, надо подумать... - А ты подумай, подумай, Андрей Андреевич. Одначе на пустое брюхо худо думать, пора и подзаправить его. Эй! - По хоромам покатился зычный окрик Никиты; волкодав поднял морду. В дверях появилась разбитная молодка. - Марина, нам ужин, вино да перину дьяку спроворь. Живо! - Враз будет, хозяин... Хозяин и гость после хлопотливого дня ели с аппетитом курники, свинину, лапшу, пироги. Дьяк запивал еду крепким вином, но не хмелел. Никита зелье обходил, но ел хорошо: лицо вспотело. Кости Демидов бросал псу; тот с хрустом крушил их. На дворе потрескивал мороз; окна заволокло затейливыми узорами, а стряпуха топала по холодному дубовому полу босая; мелькали ее крепкие красные пятки. На дворе сторож отбил полночь в чугунное било. Хозяйский волкодав улегся в углу, повизгивал в собачьем сне. Гость поднялся из-за стола, собрался спать. Никита бережно взял дьяка под руку: - Ты, Андрей Андреевич, подумай над моим делом... Так... Эй, бабы-чернушки... В горницу вбежали две девки. Демидов мигнул на Виниуса: - Отвести на покой!