Евгений Федоров. Демидовы -
87 >
решетки к окнам да к балкончикам, крюки для дверей да петли... Отобранных к рудокопному делу выстроили перед заводской избой. Акинфий Демидов спустился с крыльца и узнал Сеньку. Сокол потупил глаза в землю, цепи звякнули... - Ты что ж в железах? Аль наблудил? - хмуро спросил Акинфий. - Всякий грех бывает. Может, и провинился перед людьми. - У Сеньки голос злой: вспомнил Дуньку, кровь всколыхнулась в нем... Сенькины товарищи стояли покорно, опустив руки, многие были в цепях. С заводской площади рудокопщиков повели к горе. На ней шумели озолоченные солнцем сосны, над падью пели жаворонки, на пруду раздавались гулкие стуки валька: заводская баба стирала белье. Сенька жадно глотал свежий воздух и подставлял лицо солнцу: "Скоро ли увижу тебя, иль больше меня не пригреешь?" Мысли кружились черные, безнадежные... Вот и горщицкая изба. К горе лепился крепкий сруб из свежих сосновых бревен; на них на солнце янтарем блестит растопленная смола. Возле избы толпились кабальные, только что согнанные демидовскими приказчиками отовсюду. Сенька жадно приглядывался. Мужики угрюмо гудели; одежонка на них - одна рвань, лохматые, нечесаные бороды, у некоторых лица вымазаны сажей иль засохшей грязью. Сенька заметил: под сажей упрятаны выжженные каторжные клейма. Сокол ахнул: в стоптанных лаптях, опустив на широкую грудь лохматую голову, на земле сидел кержак, бежавший под Коломной с демидовского струга. Кержак тяжело поднял лохматую голову, глянул исподлобья на Сокола: - Что, признал? Сенька подался вперед: - Как же так? - А так, бежал в скиты, а на тропе демидовская застава навалилась. Поймали вот. - Кержак сердито засопел. Из избы вышел надсмотрщик - раскоряка-мужик с заячьей губой, - отобрал десяток кабальных и погнал в гору; там был спуск в шахты. Сенька и кержак держались друг друга. В избе на скамье сидел стражник, на боку - сабля; он тянул из грязного рога табак; избенка застилалась клубами дыма.