Евгений Федоров. Демидовы -
78 >
Девчонка дичилась, глаза уставила в землю, на ее ногах - тяжелые лапти. Демидов посмотрел на ребенка, нахмурился: - Что я с нею делать буду? Ковать да копать руду ей не под силу, а когда из нее работница выйдет - жди? Не надо мне робят. Уходи отсюда... Чуваш долго стоял на берегу, надеясь, что Демидов раздумает. Ясноглазая девочка подбирала на берегу камешки, играла. Кабальных и кузнецов на берег не отпустили. Демидов съездил к воеводе. Казанский воевода пожаловал сам на струги и архиерея приволок. Воевода ходил в боярском кафтане - по бархату золоченая расшивка; от грузности воевода пыхтел. Демидовские приказчики под локотки воеводу на сходнях придерживали. У архиерея лицо бабье, на рясе - серебряный крест. Постукивая по сходням посохом, архиерей взошел на струг сам. Демидов угостил знатных казанцев стерлядью, наливками. Воевода пил молча, скоро огруз и опечалился. Архиерей после каждой чары сладко причмокивал и умильно глядел на Демидова; покачивая головой, хвалил: - Ну и знатная у тебя наливка. Хлебая уху, архиерей возгласил: - Сегодня середа, день постный - стерлядь дозволяю. Демидов вызвал Сеньку Сокола. Кабального поставили перед столом. - Ты, ядрено-молено, кабальный, спой постную песню! Сенька не шелохнулся, опустил руки, цепи лежали у ног. Тряхнул кудрями: - Я не шут, не потешный, хошь и кабальный. Воевода рот раскрыл, жадно ловил воздух. Прохрипел: - Демидыч, колошмать вольнодумца! Сокол под битьем молчал, это воеводе понравилось. Сам Демидов поднес кубок Сеньке. Не глядя на хозяина, Сенька выпил, утерся и пригрозил Демидову: - Берегись, хозяин, сбегу - зарежу за батоги! Демидов, не хмельной, - не пил, - сдвинул брови, пожаловался: - Когда ж я того дьявола уломаю? Ни батоги, ни ласковое слово не помогают. Волка - и то приучают... Архиерей, опершись о посох, вздыхал: - Ох, господи... Опустилась прохладная ночь; на берегу шелестел листвой ветер. На струге