Евгений Федоров. Демидовы -
73 >
Сенька промолчал. Хозяин недовольно ухмыльнулся в бороду: - А пошто расковать? Резвый больно, сбегишь, а в цепях - куда! Сокол скрипнул зубами; Демидов удивленно поднял брови: - Зол? - На себя зол, - блеснул глазами Сенька. - Что ни сделаю - все неудача. - На роду, знать, тебе так написано, - строго сказал Демидов, - это бог так меж людей долю делит: одному удаль, богачество, другому - холопствовать. Так! - Уйди со своим богом, - загремел цепью Сенька. - Уйди! - Бешеный! Ну, да ничего, остудишь кровь в шахте. А ты слухай. - Демидов присел на корточки. - Плывем мы на Каменный Пояс; что было в Туле - назад отошло. Могила! Понял? Руки у тебя золотые и башка светлая... чего ершиться-то? Служи хозяину, яко пес, и хозяин тебя не обойдет! - Никита еще приблизился к Соколу и тихо обронил: - Возвышу над многими, если будешь служить мне преданно. - Уйди, жила! Меня не купишь ни рублем, ни посулом! - Сенькин голос непокорный, смелый. Демидов встал, крякнул: - Так! По крутой лесенке он медленно поднялся на палубу. Кузнецы откинули тулупы, разом поднялись и вновь вступили в спор. Разговор с Демидовым и дума о побеге взволновали Сокола; он вздыхал, глядя на цепь. Под Каширой река разлилась шире. Издали навстречу стругам плыли высокие зубчатые стены церкви. На бугре размахивали крыльями серые ветряки. Подходили к городу; мимо пошли домишки, сады. Стали на якоря против торжища. Еремка весело выкрикнул: - Тпру, приехали! Кашира в рогожу обшила, Тула в лапти обула. Выходи, крещеные! Сенька еще нетвердо стоял на ногах, упросил кузнецов вывести на палубу. Со стругов любовались кузнецы веселой Каширой. На торжище толпились голосистые бабы, веселые девки; торговцы на все лады расхваливали свой товар. Солнце грело жарко, вода шла спокойно; в тихой заводи отражались в воде прибрежные тальники; над посадьем кружили легкие голуби. По Сенькиному лицу скатилась вороватая слеза: "Ну куда я сбегу с непокорными ногами..."