Евгений Федоров. Демидовы -
66 >
на шее - провинился. Глядя на хозяина волком, он бойко ответил: - Хороша тут в лесу жизнь, живем мы не скудно, покупаем хлеб попудно, душу не морим, ничего не варим. В дерзких словах углежога звучала насмешка. Демидов накрутил на руку повод, конь перебрал копытами. Хозяин сухо спросил: - Аль одной рогатки мало? Второй хмуро надвинул на глаза колпак: - Не привыкать нам, хозяин. Тот тужи, у кого ременны гужи, у нас мочальны - мы стерпим. На лесинах каркало воронье; лесины раскачивались; ветер приносил приятный запах дымка. У пня, покрывшись рогожей, лежал больной мужик; глаза его были воспалены; он с ненавистью поглядел на заводчика. Демидов со строгим лицом проехал мимо. На просеках работники дерном обкладывали поленья: готовили к пожогу. Вороной конь хозяина осторожно обходил калюжины и пни. Хозяин покрикивал: - Работай, работай, что стали? Домницам уголь надо! Во все трущобы, глухие уголки проникал зоркий хозяйский глаз. Возвращались с куреней поздно. Сенька отводил хозяйского и своего коня на Тулицу, купал их и сам с яра бросался в реку. В ночь в слюдяных окнах хозяйских хором гасли огни. Дом погружался в крепкий сон. Тогда из конюшни выходил Сенька и, как тать, пробирался к демидовским светлицам. Никита Демидов снаряжал десять добрых кузнецов на Каменный Пояс, на Нейву-реку. В числе других для отсылки отобрал Никита и деда Поруху. На подворье перед отъездом приехал сам хозяин и, построив мужиков в ряд, велел догола разоблачиться: нет ли у кого коросты или тайной хвори. И тут обнаружил хозяин в шапке деда Порухи письмо. В том письме ярыжка Кобылка доносил Акинфию Никитичу о беде: схлестнулась женка с приказчиком Сенькой Соколом. Демидов прочел письмо, крепко сжал кулак. Знал: неграмотен дед Поруха, не читал он письма; сказал ему: - Одевайся, старый филин, - гож! Едешь на Каменный Пояс... Никита скрипнул зубами, посерел. Вскочил на коня и уехал в лесные