Евгений Федоров. Демидовы -
61 >
под столом в пыли копалась курица. Монашка подоткнула темную ряску и принялась за работу... В хозяйской горнице на божнице стояла медная кружка сборщицы. Уходя на работу, монашка покрестилась и поставила ее там: - Пусть спас и святой Микола поберегут добро божье... Алчная Дунька, проводив гостью, вскочила на лавку и потянулась к церковной кружке. В ней брякали одни лишь черепочки: хитрая монашка все алтыны давным-давно повытягала... Сенька Сокол пришел из кузни и увидел: вальяжная чернобровая монашка, подоткнув ряску, скребла ножом лавки, терла их мочалом. В серой полутьме поблескивали белые бабьи икры. Сокол отвернулся, но погодя не стерпел, опять глянул и встретился с лукавыми глазами монашки. Нетерпение охватило Сеньку, руки не слушались, - отяжелел весь. К чуланам шумно возвращался работный народ. Парень сказал ей: - Не смущай... Монашка подоткнула выбившиеся волосы под черную скуфейку. В светце вспыхнуло пламя; Сенька не мог оторвать глаз от ее лица. - А ты не гляди. - Монашка выпрямилась; стройна, пригожа. В глазах - жар. - Не могу. - Он двинулся к ней, раскинул руки. Пламя в светце заколебалось и, зашипев, угасло. - Ой, што ты! Народ идет... - Пусть, - прохрипел Сенька и стал впотьмах ловить монашку. На пути попадались скамьи, стол, нары: все ненароком само под руку лезло. В раскрытую дверь, ухмыляясь, глядел рогатый месяц... После объезда рудников и углежогов возвратился Никита. Заметив чистоту в рабочих чуланах, остался недовольным: - Ты пошто, Авдотья, разоряться удумала? Жили и без того кабальные до сих пор. - В чистоте, батя, работается спорее, в чистоте и боров жир скорее нагуливает. Никита помолчал, подергал бороду и ухмыльнулся: - Пожалуй, то правда... Работные люди поднимались на работу со вторыми кочетами, в небе еще блестел серп месяца. Того, кто опаздывал вскочить с нар, нарядчики поднимали батогами. В чуланах, где ютились кабальные, было тесно, душно от