Евгений Федоров. Демидовы -
54 >
наглые приказчики с батогами да два клыкастых кобеля-волкодава. Акинфка с вершниками сбегал в Серпухов, - там на пристани ладили струги, конопатили их пенькой, смолили, готовились в дальнюю водную дорогу. На лицо Акинфки лег плотный вешний загар, легкий жирок рассосало, он стал суше и жилистей. Мотался молодой хозяин на карем иноходце по лесным дачам, где работные выжигали уголь, на рудники ездил - подгонял народ. Тульский завод разрастался, галицкие плотники рубили смоляные пристройки. Изредка верхом на коне Акинфку сопровождала крепкая, загорелая женка. Ехала она по-казачьи, часто с веселой песней. Акинфка любовался могучим телом жены - силу уважал он. Ночью женка упрашивала его: "Возьми меня на Каменный Пояс; стоскуюсь я". Акинфка за хлопотами и тревогами уставал за день, ласки его оскудели, стали коротки и сухи. Держа на уме другое, он отвечал женке: - Куда тебя сейчас свезешь? Там горы да чащобы, и угла нет. Отстроюсь, запыхают домны - стребую тебя. - А ежели это год, а то и два пройдет? - кручинилась женка. - Может, и три пролетит, - спокойно потягивался Акинфка. Дунька, лежа в постели, загорелась, приподнялась, по подушке разметались густые косы; заглядывая в серые глаза мужа, горячо дыша, она с дрожью спросила: - А ежели я с тоски полюблю кого, что тогда? Смотри, Акинфка! Кузнец спокойно и холодно пригрозил: - Ежели то случится, на цепь прикую. Помни! Дунька потянулась вся, хрустнули кости. - Коли полюбишь всласть, и железа не страшны. Чуешь?.. Разве переспоришь эту чертову бабу? Акинфка отвернулся. Он был спокоен: в Туле оставались отец, мать, они-то не дадут бабе шалить. Подошла святая неделя, сборы закончились. Ехал с Акинфкой на Каменный Пояс приказчик, да посылал Никита для литья пушек лучшего своего тульского мастера. Для возведения второй домны и пушечной вертельни ехал доменщик - легкий, веселый старик. Из Москвы в Серпухов по царскому указу пригнали десятка три московских мастеровых. Демидов поручил Акинфке взять их с