Евгений Федоров. Демидовы -
49 >
глубоко запавшие глаза кузнеца, государь сказал: - Отдам я тебе, Демидыч, завод на Нейве-реке да земли рудные округ. Отливай ты поспешно пушки да мортиры, делай фузеи, шпаги, сабли, тесаки, копья... Заводишко тот оплатишь в государеву казну в пять лет воинскими припасами да по ценам, кои я укажу... - Государь, - начал Никита, и руки его задрожали. Петр продолжал: - Отдаю завод тебе, потому что знаю: твердый ты человек, крепок на руку и ловок, не ускользнет от тебя дело. - Медвежатник, - сверкнул из угла веселыми глазами Меншиков. - Но, по очам вижу, и хапун здоровущий! Длинные волосы на голове у царя висели лохмами, он почесал ногу об ногу, насупил брови: - Ты, Демидыч, гляди у меня. Людишек не забижать, казну не обманывать. Заворуешься - быть на дыбе, хребет сломаю... - Доволен будешь, государь. Оно верно, карман я свой стерегу, но и то понимаю: отечество оборонять надо, а без воинских припасов где тут от свеев убережешься. На Спасской башне проиграли куранты; Петр сладко зевнул, протянул руку: - Где челобитная? Давай, што ли... Ден через трое в приказ рудных дел наведайся... - Понял? - Алексашка посмотрел на кузнеца. - Ну, а теперь иди. Тебе, мин герр, на покой пора... Дел у нас не оберись... Ну, иди, иди, кузнец, все! - Он вытолкнул туляка за дверь. Никита надел на сильно полысевший череп лисий треух, с минуту постоял, прислушался. Царь о чем-то говорил с Меншиковым, но разобрать нельзя было. Кузнец, не чуя под собою ног, заторопился на постоялый двор поделиться радостью с Акинфкой. Ярыжка Кобылка, кабацкий человечишка без роду без племени, был проныра. Разнюхал ярыжка, где тульские кузнецы на постое стояли, - как из-под земли вырос перед ними. Никита сердито глянул на курносого худобородого ярыжку: "Чего только, кошкодав, под ногами вертится?" Ярыжка не смутился, снял трепаную шапчонку - в дырьях торчала пакля, - поклонился кузнецу: - Торопись, хозяин, весть хорошую принес тебе. Коли пойдешь со мной,