Евгений Федоров. Демидовы -
48 >
пышном парике и в малиновом камзоле Шафиров. За день до того у царя с Шафировым шла беседа о казенных железоделательных заводах. До Каменного Пояса не скоро рукой достанешь - далеко; много трудностей в правлении сибирскими заводами. Нерадением, многими сварами и крамолами приставников горному делу причинялся немалый вред. Заводами сибирскими ведали воеводы беспечно и несмышлено и оттого вводили государство в немалые убытки; из-за больших потерь и хищений приставников заводам грозило совершенное разорение. Петр через стол кивнул Шафирову: - Слышал, Павлович, куда наш туляк гнет? Шафиров приветливо оглядел тульских кузнецов, ответил царю: - Гоже, но надо, государь, подумать. Петр задумчиво постучал тугими ногтями по столу. - Что ж, Демидыч, заходи ко мне вечерком, потолкуем; дело большое и мозгов требует немалых." - Мы, Петр Ляксеич, ужотка челобитную припасли на Невьянский заводишко, - не стерпел Акинфка. Батька Никита вздрогнул, потемнел. Худощавый, с приятными чертами лица Алексашка Меншиков наклонился к уху царя, шепнул ему что-то, и оба засмеялись... Вечером Никита снова пожаловал к царю. Петр ждал в опочивальне: готовился на покой. Отвалился в кресле; за окном была мартовская тьма. Алексашка, высокий и гибкий, сидел перед царем на корточках, стаскивая сапоги. А Петр Алексеевич, раскинув длинные ноги, спокойно сосал глиняную трубочку. Рядом на круглом столе валялись шахматы, картузы табаку, стояло блюдо с засахаренными лимонами. Огромная кафельная печь пылала жаром. Никита несмело остановился у порога. - Ну, пришел. Я уж подумал и решил... У Никиты екнуло сердце: "Что-то решил царь?" Петр, босой, прошелся по комнате. Алексашка поставил царские сапоги в угол и доброжелательно ткнул кузнеца в плечо: - Радуйся, медвежатник, царь заводы дает... Петр круто повернулся к Никите. Кузнец стоял не шелохнувшись, не знал, верить иль не верить. Царь взял его за плечи, тряхнул. Глядя в упрямые,