Евгений Федоров. Демидовы -
42 >
Ярыжка склонился над челобитной, перо заскрипело. Ночь была темная, ветреная; где-то залаяли цепные псы. Караульщики глухо постукивали в била. В слюдяных и брюшинных, из рыбьего пузыря, окошках давно погасли огни. Пропели петухи. В горницу ввалился Бирюк: - Уходим, помни - в случае чего, зови... Заскрипели ворота, хлопали дверьми, из кружала с гомоном уходили пьяные преображенцы... Утром Акинфка вернулся на постоялый двор. Батька встретил хмуро: - Где был? Сын положил перед отцом челобитную. Никита оглядел бумагу, пощупал. - Так, - выдохнул он; на крутом лбу собрались морщинки. - Так, дело хорошее. Одначе ты, сучий сын, без мово спросу... Всю ночку думку я держал - заворовал ты. Хотел идти в Разбойный приказ... Счастье твое, что дело обладил, а то быть тебе битому! - Прости, батюшка, так довелось, а упустить удачу пожалел! - поклонился отцу Акинфий. В окна заползал синий рассвет. На улице скрипели возы; на дворе под поветью бранились мужики. Никита взглянул на отблески зари и заторопился: - Ну, живей, надо собираться к царю!Царь Петр понимал: нужно добыть выход к морю; только тогда Московское государство из полуазиатской державы превратится в могущественную и несокрушимую. Три дороги лежали к морям, каждую из них преграждал сильный по тому времени противник. Дорогу к Балтийскому преграждала могущественная Швеция. Пользуясь нашествием иноземцев на Русь и временным ее ослаблением, шведы захватили искони русские земли, прилегающие к Балтике и невским берегам. Дед Петра - царь Михаил - вынужден был уступить по Столбовскому договору древние русские города: Иван-город, Ямы, Копорье, Орешек с приневским краем, где испокон веков жили русские люди и приверженные к Руси племена - чудь и карелы. Швеция зорко стерегла путь к Балтийскому морю, доступ к Черному закрыли турки, только и был выход к жаркому Каспию да на севере к Студеному морю. В устье Волги стояла Астрахань, а на севере - Архангельск,