Евгений Федоров. Демидовы -
4 >
Шафиров поднял на кузнеца изумленные глаза: - Не может того быть! Кузнец с хитринкой усмехнулся в цыганскую бороду. - У твоего пистолета, боярин, попортилась затравка, постарался исправить. А чтобы не скучно было, не угодно ли тебе, боярин, взять два пистолета вместо одного. Вынул кузнец из-под полы другой пистолет столь же отличной работы и совершенно под стать первому. Шафиров глянул на пистолет, глаза загорелись: - Близнецы! Стали испытывать и сверять пистолеты: стреляли, вертели в руках, приглядывались до боли в глазах и никакой разницы между пистолетами не нашли. - Ой, как тоже! - Ай да кузнец! - Вот те ружейник! Не токмо солдатские фузеи [мушкеты, ружья] готовить может, но, статься, и пистолеты на немецкий лад. - Сколь превосходные вещи! - развеселился вдруг Шафиров. - А ты, сударь, получше вглядись в другой пистолет! - Кузнец-поднял черные как уголья глаза на Шафирова, взял пистолеты из рук вельможи и показал секретную меточку. По ней-то Шафиров и признал, что один из пистолетов действительно подлинной работы Кухенрейтера, а другой сделан самим тульским кузнецом. - Молодчага! - хлопнул кузнеца по плечу Шафиров. - Эй, чару! Кузнец степенно поклонился, глаза посуровели: - Благодарствую на том, не в обиду вам: хмельного в рот не беру. - Гоже! - засиял вельможа, подошел к столу и выложил, как один, сто серебряных рублей. - Жалую за сметку. Кузнец чинно, неторопливо собрал со стола деньги и уложил в карман. Шел ружейник домой и ног не чуял под собой. Шутка ли - сто рублей! Вон куда метнуло! В эти минуты вспомнилось кузнецу былое, как он с батей пришел по горести из родной деревеньки Павшино в Тулу, в Кузнецкую слободу, и стали они искать свое счастье. Батя, Демид Григорьевич Антуфьев, отличался отменным здоровьем, был крепок, в небольшом возрасте, всего под сорок годков, и с ранней юности занимался кузнечным мастерством. С