Евгений Федоров. Демидовы -
38 >
- Вот оно как надо! - Акинфка снегом умыл руки, забежал в кузню, надел кафтан. - Молодчага! - закричали Преображенцы. - Идем с нами до царева кружала. - Пошто не выпить, - откликнулся Акинфка. - Я всегда готов, братцы. Тут к туляку тяжелой походкой подошел хозяин; он глянул медвежьими мохнатыми глазками, буркнул: - Кузнец добрый. Как звать-то? Акинфка шагнул к горнам; там стоял толстый железный прут, - им ворошили уголь в горне, шуровали в печке. Туляк хватился за него и мигом погнул. - Вот те на памятку: первый, чтобы помнил, что ковать коней надо добро. - Акинфка связал железный узелок; хозяин изумленно раскрыл рот. У пучеглазого преображенца озорно заблестели глаза. - Дабы лаской прохожих людей привечал - вот те второй узелок. - Не натужась, Акинфка ловко перекрутил железо. - Ух ты! - Лицо хозяина кривилось непривычной улыбкой. Кузнец не дал опомниться: - А вот те третий, - завязал он еще один железный узелок, - чтобы помнил. Ковал у тебя тульский кузнец Акинфий Никитов Антуфьев. Вот оно что! Да закрой хлебало, не то ворона влетит... Туляк бросил узловатый жезл к наковальне и крикнул: - Айда, ребята, в кружало царское! Всех за свой кошт угощаю... Преображенцы шумной ватагой повалили за Акинфкой. Пучеглазый подошел к Акинфке, схватил его за руки. Глянув друг другу в глаза, оба дружно обнялись и расцеловались. - Ну, брат, спасибо за коня. Случись, не забуду твоей услуги. - Видать, коней крепко любишь? - полюбопытствовал Акинфка. - Люблю, - сознался Преображенец, легко взлетел на коня и махнул треуголкой. - Прощай, друг! Он поскакал по дороге к заставе. К Акинфке прижался плечом детина в косую сажень, усы, как у запечного таракана; солдат повел ими и, горячо дыша, спросил: - А знаешь, кто это был? - Известно кто, - уверенно откликнулся Акинфка. - Преображенец. - Да то не все. - Солдат прокашлялся. - То был царский денщик. Чуешь? Сашка Меншиков. - Ну! - Теперь и Акинфка разинул рот. - Эх, тетеря ты! Што ж ты мне