Евгений Федоров. Демидовы -
19 >
Кони понесли от озера. Поднимая снежную пыль, разудало гремя бубенцами, тройка влетела в сельцо. Мимо замелькали избы из крепкого, кряжистого леса, хибары, кузница. Из ворот выбежали любопытные бабы: - Гляди, цыганище девку уволок. - Гони к старосте! - крикнул ямщику кузнец. Кони подкатили к просторному, приглядному дому, крытому шатром в четыре ската. Девка выпрыгнула из саней и убежала к родным, а кузнец поднялся на крыльцо, стукнул кованым железным кольцом. Дверь распахнулась, на пороге встретила сухопарая старуха с умным лицом. Завидя хорошо одетого Никиту, она поклонилась ему: - Милости просим, батюшка! Кузнец вошел в избу, зорким глазом обшарил горницу, перекрестился на красный угол и уселся к столу. - Ну, хозяйка, корми гостя. Изголодался в пути. Да не скупись, в обиде не будешь! Вскоре на сковороде шипела румяная свинина. От приятных запахов во рту у кузнеца скопилась обильная слюна. В глиняной темной миске поблескивали промасленные блины, рядом - горячий горшок с топленым молоком. Вокруг стола по скамейке и подоконникам ходил черный кот, отфыркивался от аппетитных запахов, умильно поглядывал то на поблескивающее молоко, то на кузнеца и мурлыкал нежно, вкрадчиво. - А ты не вертись, страхолютик! Брысь, - прикрикнула бабка на кота и ударила его ложкой. Кот обиженно фыркнул и нырнул под лавку. Кузнец неторопливо ел. За окошком на улице ходили мужики в рваных армячишках, в стоптанных лаптях; всклокоченные, отощавшие крепостные боязливо поглядывали на оконце. "Ишь как запуганы старостой", - подумал кузнец. Стоял февраль; до вешнего разводья оставались считанные дни. "Не успеть в Москву-матушку да обратно в Тулу до всполья - пиши пропало!" - беспокоился Никита. В избу ввалился краснорожий мужик, староста. - Продай девку! - попросил кузнец. Староста бирюком поглядел на проезжего. Подумал: "Ишь выискался купец-молодец!" - Дорога девка, не купишь, - отозвался он сумрачно.