Евгений Федоров. Наследники -
99 >
вырубки. И вместе с ним на ранней заре из шалаша выползал мастерко и взбирался на зеленый пень. Тогда по лесу раздавался его урчащий крик: - Варрнаки, вставай!.. На рработу порраа!.. В эту минуту горбун с зеленым, истощенным лицом походил на страшное лесное чудовище, которое, сидя на пне, пучило глаза, раздувалось и урчало на все болото. Грязнов плевался: - Заурчал леший в бучиле! Жаба!.. - И впрямь жаба! - согласились мужики. После побудки мастерко падал на колени, истово крестился и клал поклоны на восток. - Гляди, богу молится нечистик! - удивлялись углежоги. - Ошиблись, братцы! Разве не видишь, водяному кланяется. Беса тешит варнак! Крестясь на восток, куренной, повернув голову, одновременно кричал через плечо работным: - Прроворрней, каторржные!.. На каждый день мастерко Жаба задавал тяжелый Урок. Сибиряки покорно трудились; от изнуряющей работы на руках выступал соленый пот, грязные холсты стояли коробом, однако, несмотря на усердие, работные не выполняли уроков. На душе было хмуро. Кругом беспросветная тайга, лесная земля дышала тленом, древесные раскоряки изодрали одежду, исцарапали тело. Мужики надрывались в непосильной работе, а Жаба еще грозил плетью... К ильину дню на лесных порубках были выложены "кабаны", и приписные во главе с кабанщиком Ивашкой разожгли их. Работа стала еще горше. От едкого дыма, копоти и смрада, которые беспрестанно вздымались от тлеющих под дерном дров, у жигарей разболелись глаза, тяжелым и неровным стало дыхание, у многих в груди появилась боль, сильное сердцебиение. - Чертушки! Духи из преисподней! - горько шутил Ивашка, но от этих шуток и самому становилось тяжело на сердце. Никогда парень до того не работал жигарем, и все казалось трудным и незнакомым. "Кабаны" часто задыхались, гасли. Днем и ночью Грязнов не сводил глаз с горевшей кучи. По соседству с ним возился Петр Фляжкин - тщедушный мужичонка. Выбиваясь из последних сил, он приготовил "кабан" и