Евгений Федоров. Наследники -
87 >
больших белокаменных хоромах, окруженный довольством, а думал о горной пустыне среди озер: "Задымят, непременно задымят здесь мои заводишки!" Хоть Тагильский завод безраздельно отошел к Никите, но ему хотелось, по примеру отца, свои отстроить. "Тагильский ставлен дедом. Эка невидаль - проживать на готовом! Я ж не братец Прокофий!" - непримиримо рассуждал он о невьянском владельце. В один из пригожих зимних дней он зазвал Селезня и настрого приказал ему: - Возьми тыщу рублев, садись на бегунка и мчи в Екатеринбурх, в Горную палату! Дознался я - будет закрепление купчей, да спешат туда бездорожьем башкирцы сорвать мое дело. Приказчик стоял переминаясь. Демидов посулил: - Ныне кладу тебе великое испытание: домчишь прежде их, заверишь купчую, - будешь главным на Кыштымском заводе. - Будет так, как приказал, хозяин! Сейчас скакать? - Сию минуту! - властно сказал заводчик, открыл железную укладку, добыл кожаный кошель и бросил приказчику: - На, бери, да торопись! Демидовский слуга вихрем выбежал из хором, ворвался в конюшню и оседлал лохматого башкирского коня. - Пошли-понесли! - весело закричал Селезень и огрел плетью скакуна. За околицей бесилась метель, меркнул зимний день. Над заснеженным ельником показался тусклый серпик месяца. Бывалому конокраду метель не метель, ночь не страшна! Одна думка овладела им и погоняла: опередить башкирцев... И леса позади, и волчий вой стих, а метель, как укрощенный пес, легла покорно у ног и лижет пятки. Домчался с доверенностью хозяина Селезень в Екатеринбург, в Горную палату. - Верши наше дело, батюшка! - поклонился он горному начальнику. - Что так не терпится твоему владыке? - лукаво улыбнулся чиновник и, встретясь глазами с пристальным взглядом приказчика, понял - будет нажива. Сдерживая волнение, Селезень тихо подсунул под бумаги кошель и учтиво поведал: - Их благородие Никита Акинфиевич отбывает в Санкт-Петербург, а мне наказано по зимнему пути лес рубить да камень для стройки припасти.