Евгений Федоров. Наследники -
85 >
на озере завод! - Так ты Демидов! - изумленно воскликнул поп. - Неужто тебе наши крохи понадобились? - Ага, признал, кто я такой! - радостно вырвалось у Никиты. - Суди теперь сам, что тут будет! Священник охнул, тяжело опустился на скамью. Склонив на грудь голову, он глухо, с великой горечью посетовал: - Трудно будет нам теперь... Горько! Сам Демид пожаловал... На землю легла лютая зима. К этой поре Демидов объехал башкирских тарханов и глухие улусы. Места лежали богатые, а народ пребывал в бедности: не виднелось на пастбищах конских табунов и овечьих отар. Жаловались башкиры: - Зимой гололедь одолела, все табуны пали от бескормицы! Никита весело хмыкал: - То верно, собак по улусам больше, чем коней. По кобыленке на три башкирские семьи. Заводчик обещал башкирам: - Отдайте земли, кои у озер полегли, каждому старику будет ежегодно отпущено по красному кафтану, а молодцу по доброму коню. А в праздник вам, слышь-ко, будет выдано каждому мяса невпроворот. Ешь - не хочу? А ныне какие вы тут жители? Мясо-то у вас в коей поре бывает... Приказчик Селезень неотлучно находился при хозяине. Он поддакивал Демидову. - Что за жизнь: тут все рыба да рыба - у нас будет и говядина!.. Два дня Демидов улещивал тархана: угощением и посулами уломал его. Купчую крепость с башкирами заводчик учинил по всей законности российской и обычаям кочевников. Времечко Никите Акинфиевичу выпало для этого удачное. Башкир согнали в понизь. Из-за гор рвался злой ветер. Выл буран, и башкиры зябли на стуже. Одежда на кочевниках надета - одна рвань, ветром насквозь пронизывало. Стоят башкиры и зубами стучат: скорее бы со схода уйти! Демидов знал, чем допечь кочевников. - Студено, баешь? - ухмылялся он, похлопывая меховыми рукавицами. - Душа вымерзнет так, а ты живей клади тамгу [рукоприкладный знак, который ставили башкиры вместо подписи] да в кош бреди, пока жив. В теплой собольей шубе, в оленьих унтах, заводчик неуклюже топтался