Евгений Федоров. Наследники -
83 >
хибары берестяной корец с квасом да горбушку хлеба. - Ешьте, родные, - предложила она им. - Откуда путь держите, православные? Демидов промолчал, уминая горбушку. - Ты, баушка, скажи, как звать-то тебя? - спросил приказчик. - Звать-то Оленой, милок! - словоохотливо отозвалась старушка. - Восьмой десяток пошел, кормилец. Не работница ныне стала... - А где людишки? - прожевывая кусок, спросил Демидов. - В храме божьем, милок. Ноне день субботний. - Пахоты чьи? - деловито допытывался Демидов. - Божьи, батюшка, - поклонилась бабка. - Наезжают башкирцы, мужики одаривают их кой-когда, вот и все тут! И какие это пашни - скудость одна. К пресвятому покрову в закромах - ни зернышка... - Ладно, спасибо на том, баушка, - поклонился Селезень. Бабка покосилась на его черную бородищу, укрыла ладошкой незлобивую улыбку. - Из цыган, должно быть? - спросила она. - Не сердись, сынок, и цыгане народ добрый. Демидов встал с завалинки, потянулся. - Где поповское жило? - спросил он старуху. - Вон крайний двор! Держа на поводу коней, Демидов и Селезень побрели к дому священника. Там у плетня они привязали их и зашли в дом. В опрятной горнице пахло вымытым полом, свежими травами, набросанными на широкую скамью. - Эй, кто тут есть? - закричал Демидов. На его зов никто не откликнулся. - Должно быть, все на моленье ушли, - разглядывая избу, сказал Селезень. - Скромненько попик проживает. Ох, как скромненько! - вздохнул он. Никита улегся на скамью. Приятная усталость сковала члены, ароматом дышали травы; за тусклым оконцем, как красный уголек, погасала вечерняя заря. Демидовым незаметно овладел сон. Селезень распахнул настежь дверь и уселся на порог. Как сыч, неподвижно, неслышно оберегал хозяина... Заводчик проснулся, когда в избе загудел голос священника. Не выдавая своего пробуждения, он полуоткрыл глаза и незаметно наблюдал за ним. Иерей был высок, жилист, молод лицом и статен. В длинной холщовой рясе, которая