Евгений Федоров. Наследники -
76 >
наше мудрое, сурьезное, терпение - ох, какое терпение надо, чтобы постичь его! - Выдюжаю. Я терпелив, дедко! - улыбнулся Никита. Уловив легкость в улыбке, Голубок нахмурился: - Погоди хвалиться. Это еще терпится. Поглядим, как руки и глаза твои покажут! Мастерко толково пояснял, показывал все, но нетерпеливый ученик часто упускал кой-где мелочишку. Потом эта мелочишка оказывалась самой важной - от нее зависел успех. Разглядывая сделанное Никитой, дедко недовольно поджимал губы: - Плохой доводчик ты, Акинфич! Мало сробить, надо до тонкости, до синь-блеска довести металл-то... - Доведу! - уверенно отозвался Демидов. - Опять похвальба! - сердился старик. - Сробь, сдай, а тогда и хвались! А работенка твоя плохая. Скажем, не гожа. Будь я Демидовым, гнал бы прочь тебя от домны! Самолюбивому, гордому Никите трудно было сдержаться, чтобы не пугнуть мастерка. Впрочем, старик был не из пугливых. Когда ученик портил дело, он не сдерживался и кричал в сердцах: - Что робишь, сатана! Кто позволил тебе разор чинить? Губишь металл-то! Прочь, кобылка!.. В заводе нерадивых и неумелых учеников обидно кликали "зеленой кобылкой". Демидов гоготал над ершистым дедом. - А ты не гогочи! - грозил мастерко. - Гляди, по рукам хвачу; ну, что опять робишь?.. Демидов был упрям: долго трудился он под началом строгого мастерка и дошел до умельства. Когда Никита выдал первое литье, Голубок радовался как дитя. Он бойким кочетом носился вокруг домны, распустив бороденку. Глядя на огненную лаву, воскликнул: - Удалась на славу! Только пушки лить! Ай да кобылка! Дай я тебя расцелую! Мастерко бросился обнимать Никиту, но тот повернулся к нему спиной и позвал: - Ну что ж, идем за мной!.. Он повел дедку в хоромы, и там Юлька вынесла на расписном подносе чару хмельного. Мастерко смахнул шапчонку. - Вот спасибочко, угодил, Акинфич, - прижмурился он от удовольствия. - Из таких рук одна радость испить. Юлька с улыбкой посмотрела на веселого старичка.