Евгений Федоров. Наследники -
75 >
Кержак долго стоял у порога, ожидая приказаний. Тяжело ступая, Никита Акинфиевич долго ходил из угла в угол. Наконец он остановился перед приказчиком. - Ну, как дела, Яков? - глухо спросил он. - Известны: орудует заводишко, льем железо, - пожал плечами Широков. - Отныне я за дело берусь, буду тут за главного! - твердым голосом сказал Демидов. - Хватит, отгулялся! Ныне за работу! Без хозяина - дом сирота, а заводу и вовсе погибель! - Оно так! - послушно согласился приказчик. Никита продолжал: - Чтобы дело робить, надо знать. А познать ремесло можно опять же делом. Теперь давай мне одежду попроще и веди в литейную. Приставь там к умельцу, дабы всему обучил. Буду за работного пока!.. Приказчик удивленно разглядывал хозяина. "Уж, чего доброго, не шутит ли? Несбыточное мелет. Может, с пьяных глаз умопомрачение приключилось?" Но это было не так. Никита Акинфиевич переоделся в рабочую одежду и пошел в литейную. Юлька на целые дни осталась одна. Притихшая, она бродила по демидовскому дворцу; в сердце закрадывалось сомнение: "Неужели так быстро разлюбил веселый пан?" Демидов от темна до темна проводил в литейной. Приказчик приставил к нему доброго старинного мастера Голубка. В предавние годы этот мастерко выехал из Тулы, где славился знатным литьем. Никита Демидов, дед, в свое время заметил отменного пушкаря и сманил его на Каменный Пояс. Сейчас Голубок был глубокий старик. Он сгорбился, стал седенький, сухой; только зрение не изменило ему. По-прежнему без очков он хорошо различал все оттенки пламени и по цвету определял, когда бить в домне летку и выпускать расплавленный металл. Старик преданно любил свое суровое и вместе с тем тонкое мастерство. О нем он говорил тепло, задушевно. Дни и ночи хлопотал у литья. Демидов, просто одетый, сказал ему: - Ну, дедко, пришел к тебе учиться! Старик строго, испытующе поглядел на хозяина, ответил. - Коли не шутковать вздумал, становись, Акинфич, но то запомни: дело