Евгений Федоров. Наследники -
66 >
хилого демидовского наследника. - Раз на такое пошел, пеняй на себя! Мстить будешь, в цепи закуешь? За меня красного петуха пустят, и тогда своих костей не соберешь, хозяин! Паралитик в испуге замахал рукой: - Уйди, уйди! Но грозный человек не уходил, шевелил плетью. Псы виновато растянулись у его ног. - Увезите меня, увезите! - завопил Никита Никитич, и перепуганные за жизнь хозяина слуги потащили возило в покои. На площадь той порой со всего завода сбежались работные: кто с ломом, кто с молотом, кто с кайлой. Возбужденные и озлобленные, они кричали: - Веди нас, удалой! Терпения больше не стало! Детина высоко поднял голову и сказал работным: - Погодите, придет день, и ударит над барином гроза с громом и молнией! Он торопливо пошел через всю площадь. Ветер развевал его густую русую бороду. Позади детины плелись унылые псы. Никто из демидовских полицейщиков и егерей не посмел задержать дерзкого мужика. Ночью Хлопуша оседлал лучшего каракового бегунка и умчал в горы... Все осталось сокрытым, как оставались доселе тайными все злодеяния Демидовых. И кто вступится за нищебродов, побирух и бездомных бедных людей, серой хмарой бродящих по российским дорогам? Ворон, когда летит через демидовские владения, и тот замедляет полет. Кто знает, почему: то ли чует добычу - мертвое тело, то ли сам страшится и слабеет от страха при виде человеческой скорби? Тоска и пустота все равно не покидали Прокофия Демидова. В один из дней по обыкновению своему заглянул он в покой своей забытой жены Матрены Антиповны. Просунув острый носик в полуоткрытую дверь, он с холодным равнодушием окликнул больную: - Ку-ку! Ты жива еще, Матреша? Она не отозвалась: лежала неподвижной. - Что молчишь? - рассердился Прокофий и переступил порог. Звенящая тишина наполняла комнату; в углах сгущались тени; в узких стрельчатых окнах догорал закат. Прижав перст к губам, Демидов неслышно, на цыпочках подошел к постели, думая напугать жену внезапным окриком. Он