Евгений Федоров. Наследники -
55 >
Но беды не случилось. - Что ж молчишь? - стараясь казаться добродушным, спросил Демидов. - В самом деле, отлежал бы год и не пошевелился бы, а? - Не пошевелился бы, - робко отозвался молодец. - Слыхал, дедко? - подмигнул старику заводчик. - Слыхал, - охрипшим голосом повторил старик, а сердце у самого замерло. Он угрюмо подумал: "Еще какую пакость удумал, нечистик?" Хозяин совсем повеселел и крикнул добрым голосом: - Ладно! Коли так - уговор ладим. Вылежишь год недвижим на спине - тысячу рублев жалую. Шелохнешься - двести плетей и опять к молоту! Согласен? - Господи Иисусе! - перекрестился старик. - Вот счастье-то!.. Молодец не дал ему досказать, бросил наземь молот, расправил грудь и выдохнул: - Согласен, хозяин! С гор пришел синий вечер; затих пруд, над поникшими ветлами засеребрился ущербленный месяц. В заводском поселке приветливо замелькали огоньки. Ладного заводского богатыря в эту пору увели в демидовские хоромы. Там, посреди светлого зала, поставили великолепное ложе. И, накормив, молодца уложили в перины. Усталой спиной парень прижался к мягким пуховикам и потонул, как в теплой пене; сытость сладостно разлилась по всему большому натруженному телу, дремучий сон смежил очи: богатырь отошел в блаженное забытье... День и ночь беспробудно проспал молодец. Проснулся, за окном сияет солнечный свет, веточка березки, как шаловливая девушка, робко постучала в окно. Воробей, трепыхая крылышками, вспорхнул на подоконницу и озорно зачирикал: "Чир-вик! Чир-вик! Вставай, лежебока!" - О-ох! - полной грудью вздохнул удалец и хотел изо всей мочи потянуться, размять притихшее здоровое тело, но вдруг вспомнил зарок... Золотые стрелы солнца падали в окно, звенел голубой день, а в душу заползали сумерки. Неприятное томление коварно подкрадывалось к телу. В просторной тишине заневоленный богатырь медленно, внимательно оглядел обширную палату. Окрашенная в синий цвет, она казалась морем, по которому