Евгений Федоров. Наследники -
53 >
однообразно, извечно установленным порядком. Старый паралитик втянулся в эту жизнь и довольствовался малым. Плотно набив чрево, он часами неподвижно дремал в кресле в тихом кабинете. Мужские радости и тревоги давно оставили Никиту Никитича, одряхлевшее тело его жаждало покоя. Иного искал Прокофий Акинфиевич. Каждый день он придумывал новые грубые развлечения, но тоска все глубже и глубже заглядывала в его пустые глаза. - До чего ж скучно, господи!.. Где же счастье человеческое? - однажды спросил он у дядюшки. Паралитик усмехнулся и сказал жарко: - Кабы мне ходячие ноги, эх, и делов бы я наделал! Прокофий покосился на старика и понимающе подумал: "Верно, наробил бы делов, пролил бы крови, причинил бы мук и страданий! Да болезнь, как на цепи, держит зверя!.." Хожалый Охломон отличался крепким здоровьем, силой, и мысль о счастье у него сводилась к богатству. - Мне бы денег поболе, вот зажил бы! - со страстью высказал он свое тайное и тут же поугрюмел, сжал скулы. - А где их взять? Вон люди и на больших дорогах находят счастье, а я тут в белокаменных хоромах заскорбел! Хотя мрачноватые глаза мужика беспокойно бегали, уходили от взора собеседника, но Демидов понял его скрытное вожделение: "Этот рвется в разбойники! Гляди, чего доброго, ночи не спит, все думает, как бы дядюшку угомонить и пощупать его ладанки..." Попик из заводской церкви просто присоветовал заводчику: - Счастье, сыне, в добре! Не делай зла работным и возлюби ближнего своего! Прокофий Акинфиевич поморщился: - О ком заботишься, поп? О мужиках, да они созданы быть холопами господину. Работного человека бог опекает, а я о другом думаю. Моя душа жаждет счастья веселого! На кухне хозяин приметил широкобедрую волоокую стряпуху. Баба день-деньской топталась у печи, гремела ухватами, котлами. Ее круглое, налитое лицо зарей пылало перед челом раскаленной печки. Полные тугие руки молодки, с ямочками на круглых локтях, проворно мелькали. С