Евгений Федоров. Наследники -
51 >
добрым полосовым железом, помеченным верным знаком - "Старый соболь". На речных пристанях склады были полны добра, ждавшего вешней сплавной поры. На рудниках изо дня в день неотрывно робили рудокопщики, добывая руду. Над прудом беспрерывно дымили домны. Все шло хорошо, ладно, но Мосолова одолевали мрачные мысли. Глядя на паралитика-дядю и племянника, он сокрушенно думал: "Гляди, что с доброй тульской кровью получилось! От такого крепкого корневища, от могутного дуба, а какая гнилая поросль народилась!.." Здоровый, жилистый, он брезгливо относился к новым хозяевам. Ворюга-приказчик хапал сейчас без зазрения совести. Но воровство казалось безрадостным: не было соблазнительного риска. Однажды Прокофий увлек Мосолова на башню. Вдвоем они упивались простором, разглядывали простершееся внизу демидовское хозяйство: дымили домны, из кузницы доносился звон металла, скрипели водяные колеса, а в черных приземистых корпусах шла полная трудового напряжения жизнь. Над башней плыли курчавые облака; сиял весенний денек. В горах шумели дремучие боры, ближние рощи тронулись легкой свежей зеленью. В прудовой заросли, у теплого берега, урчали лягушки. Зацветала черемуха. - Экая благость! - не утерпел Мосолов и украдкой посмотрел на хозяина. Уставившись в зеркальную гладь пруда, Прокофий ехидно спросил приказчика: - Поведай, много ли ты с дядей в этом пруду людишек загубил? Мосолов побледнел, испуганно закрестился: - Свят! Свят!.. Побойся бога, хозяин, разве такое могло случиться? - У вас, милый, все могло быть тут! Сильные вы духом люди! А я что? Слабодушный горемыка! - Он испытующе посмотрел на приказчика. Мосолову стало не по себе. Он подумал: "Что он - притворяется, чтобы выпытать грех, или впрямь безумец?.." Однако сколько ни воровал Мосолов, жадность его не насыщалась. Однажды, набравшись смелости, он напомнил Прокофию Акинфиевичу о должке. Хозяин вскипел, взъерошился. - Ты что, очумел? - затопал он на приказчика. - Ка кой должок? Я чаю,