Евгений Федоров. Наследники -
45 >
ревом. И, как бы по зову их, на холме возникло видение: высокая колымага, оранжево засверкавшая на полуденном солнце. Странные кони, запряженные цугом, повлекли ее вниз по скату. Впереди запряжки бежали скороходы, потные, в пестрых одеждах, и кричали: - Пади, пади! Прочь с дороги! Никита Никитич вытянул гусиную шею и зорко глядел на приближавшийся кортеж. Палили из пушек, великий грохот катился по горам. Неистово звонили колокола. - Но что это за кони? Что это за слуги? Уж не наваждение ли? - смущенно озирался старик Демидов на дворовых. Работные, женки и ребятишки таращили глаза на невиданное зрелище. Спустившись с холма, вслед за скороходами на заводский двор вкатилась огромная тяжелая колымага, окрашенная в ярко-оранжевый цвет. Цуг состоял из диковинных коней: в корню были впряжены два крохотных конька, а два огромных битюга горой двигались в середине, с карликом-форейтором на спине. Впереди бежали две кобылицы-карлицы, а форейторы восседали на них столь высокого роста, что длинные ноги их тащились по земле. На запятках рыдвана неподвижно стояли два лакея в ливреях. - Ох-хо-хо! - закряхтел Никита Никитич. - Что за оказия? Ливреи лакеев были под стать упряжи: одна половина - бархатная, сияла золотыми галунами, другая - убогая, из самой грубой дерюги. Одна нога лакея в шелковом чулке и в лакированном башмаке, другая - в заскорузлой онуче и в стоптанном лапте. Из-под колес рыдвана клубилась пыль. Кони, резвясь, мчались к дому. Пыльные скороходы добежали до крыльца и, склонившись перед Никитой Никитичем в почтительном поклоне, сообщили: - Их милость хозяин Прокофий Акинфиевич на завод прибыл... И только успели они оповестить, как рыдван с шумом и грохотом, описав кривую, подкатил к хоромам. В последний раз рявкнули пушки и огласили громом окрестности. Наступила тишина. И тут по наказу Мосолова заводские мужики и женки истово закричали "ура"... Ливрейные лакеи соскочили с запяток и, проворно распахнув дверцу