Евгений Федоров. Наследники -
44 >
приближении молодого хозяина. В яркий солнечный день хожалый мужик Охломон вывез своего больного господина на крыльцо. С высоты его Никита Никитич в напряженном ожидании вглядывался в убегающую вдаль дорогу. Обряжен был старик в вишневый бархатный халат с кружевами и мурмолку, расшитую золотом. - Чуешь, ныне к нам прибудет новый хозяин? - оживляясь, обратился Демидов к хожалому. - Чую, батюшка Никита Никитич! - покорно отозвался тот, склоняясь над креслом-возилом. - А то чуешь, что новый хозяин - продувной и шельмец? - допытывался паралитик. - Чего доброго, он сгонит нас со двора! - Что вы, батюшка! - подобострастно отозвался Охломон. - Не допустит этого любезный Прокофий Акинфиевич. Притом, слава тебе господи, и вы в силе - телесной и денежной. У вас и своих заводишек хватит на полцарства! - То верно! - стукнул посохом о половицу крыльца Никита и ястребом поглядел на мужика. - Хвала богу, понастроил батюшка заводов и на мою долю. Но знай, холоп, - нет для меня краше завода Невьянского! - Сударь-батюшка, а кому не красен наш Невьянск... Ой, никак машут? Едет! Едет! - заорал вдруг Охломон. Демидов прищурился; солнце ударяло ему в лицо. Он взмахнул платочком, и в ту же секунду рявкнули медные пушки. На колокольне зазвонили колокола. Из хором выбежали слуги. - Едет! Едет! - закричали на дозорной башне. - Едет! Едет! - закричали на дороге, у ворот и во всех закоулках завода. И на зов, как бурлящие ручейки, на площадь стали сбегаться работные, женки, холопы. Все с напряжением глядели на пригорок, ждали появления экипажа. Никита Никитич нетерпеливо постукивал посохом. Позади жарко дышал хожалый. С каждой минутой росло томительное напряжение. Вот на гребешке холма вырос всадник, задымилась пыль. - Казак! Передовой казак! - закричали на площади. В ответ на звоннице еще яростней забушевали колокола. Еще раз ударили пушки, и эхо выстрелов раскатилось продолжительным