Евгений Федоров. Наследники -
30 >
от досужего просителя - не до того было! Суета в сенатской канцелярии поднималась очень рано. В девять часов утра Прокофий являлся в приемную, избирал удобное место и плотно усаживался, наблюдая своеобразную жизнь сената. Мимо него как тени шмыгали чиновники в потертых мундирах с папками под мышкой. - Погоди ж, крапивное семя, добьюсь своего! - ворчал он и терпеливо высиживал в приемной весь день. В один из дней Прокофия особенно одолевала скука. В длинных коридорах было пустынно, полутемно, пронизывала прохлада. Демидов, взглянув на служителя, встал с кресла и осторожненько заглянул в одну из дверей. В обширной палате с каменным сводом за длинными столами сидели писчики и, не переводя дыхания, строчили, издавая гусиными перьями сухой однообразный треск. - Господи боже, до чего же скучно! - вздохнул Прокофий, тихонько прикрыл дверь и вернулся на прежнее место. - Ты, батюшка, я вижу, который день высиживаешь тут, как наседка. - В белесых глазах отставного солдата мелькнуло сочувствие. - Да, все поджидаю, когда решится мое дело! - простодушно сознался Демидов. - Эх, сударь, да в уме ли ты! - воскликнул служитель. - Да когда ты этого дождешься? Не так легко тут добыть истину! - А я их измором возьму, служивый! - решительно сказал Прокофий. Служитель хлопнул по фалдам старенького мундирчика: - Эх, батюшка, не по силе и терпению задумали дело! Да разве тут высидишь решение? У нас, сударь, дела лежат полета годов, а то и поболе! Оно и лучше, вылеживаются. Сказано: поспешишь - людей насмешишь! А тут, глядишь, полежит-полежит, тем временем спорщики помирятся, а то и помрут. Демидов помрачнел. Он уже слышал про сенатские порядки, про неимоверную волокиту и лихоимство, царившие среди сенаторов. В Санкт-Петербурге много рассказывали о лисичкинском деле. В ту пору в сенате открыли целое отделение, состоявшее из обер-секретарей, секретарей, столоначальников и писцов; все они три года занимались составлением записки из лисичкинского