Евгений Федоров. Наследники -
3 >
солнцем. И когда из-за ельника дохнул легкий речной ветерок, на склоненного Мосолова повеяло тленом. Приказчику стало не по себе, его замутило. Он с горечью снова подумал: "Скоро-то как! Был человек, тварь живая, - и не стало. Все суета и быстротечно". Однако ж он не поддался тоске, встряхнулся и, оглянувшись, приказал: - Накрыть домовину! На коня холопа - и в село: звать попов отпевать новопреставленного болярина Акинфия Никитича! Он истово перекрестился и положил перед телом земной поклон. - Прощай, хозяин! - В голосе приказчика прозвучала скорбь. Не о покойном думал в эту минуту Мосолов, не его жалел, а горевал он о себе, о жизни: "Эх, как мимолетна она! И не размахнешься во всю ширь. Только разойдешься, думаешь - все впереди, а тут раз - и конец!" Дубовую домовину закрыли крышкой. Приказчик сошел со струга, ему подвели коня. Он взобрался на скакуна, махнул рукой: - Пошел в Невьянск! Все поняли: поскакал Мосолов к брату покойного, к пучеглазому Никите Никитичу Демидову. Он дядя сирот, ему и забота о наследстве. В Невьянске, в демидовских хоромах, в железном сундуке хранился ларец, а в нем лежало завещание Акинфия. "Как там сказано, так тому и быть!" - рассуждал Мосолов, погоняя и без того горячего коня: "В Невьянск! В Невьянск!" В попутных заводских селах приказчик наказал священникам звонить в колокола и молиться об умершем хозяине. Унылый редкий звон огласил горы и лесные трущобы, возвещая печальную весть. Но, узнав ее, крепостные демидовские мужики остались равнодушны. Знали они: ушел один хозяин - придет другой, а их судьба останется неизменной. Тихим ранним утром Мосолов приближался к Невьянску. На востоке над горами пылал утренний пожар зари. Проснулись птицы, в лесах началась суетливая звериная жизнь. На косогоре приказчик задержал коня, вздохнул полной грудью: "Осподи боже, сколь богатства кругом, - и кому это достанется?" С холма открывались волнистые гребни гор, деревни, притаившиеся среди