Евгений Федоров. Наследники -
27 >
чаши. Гомон и шум становились сильнее, - хмель окончательно овладел собутыльниками цесаревича. Великий князь сидел, широко раскинув огромные ноги в ботфортах, его осоловелые глаза смыкались, голова клонилась на грудь. За окнами погасал серенький день. Никита тихонько выбрался из павильона и побрел по аллее. Под ногами похрустывал мягкий снежок, со взморья задувала моряна, шумела в обнаженных липах; темными призраками они сторожили тропку. От проклятого вонючего кнастера было горько во рту, кружилась голова. Демидов полной грудью вдыхал свежий воздух. Вдали, в конце аллеи, серой колеблющейся пеленой мелькнуло незамерзшее море. В лиловые тучи медленно погружалось солнце... Когда Демидов вернулся в павильон, в густом дыму тускло горели свечи в канделябрах. Петр Федорович был совершенно пьян, неуклюже размахивал длинными руками и кричал: - Король Фридрих велики зольдат!.. Завидя Никиту, он поманил его к себе: - Демидоф, мой друг, я люблю тебя! Ты богатый купец... Никита Акинфиевич почтительно поклонился: - Премного благодарен, ваше высочество. Он подошел к нему, но великий князь, опираясь о стол, поднялся и, шатаясь, пошел к дивану. Никита подсел рядом. - Демидоф! - выкрикнул Петр Федорович, икнув. Никита угодливо склонился к наследнику. - Ты богат? Дашь денег? - настойчиво сказал Петр Федорович и дохнул винным перегаром в лицо Демидова. - Будут деньги, ваше высочество. Завтра же доставлю сюда! - твердо посулил Никита. - Тес... Только никому... Молшок! - прошептал пьяно великий князь. - Убей бог, никому! - искренне пообещал заводчик. Бережно обнимая наследника за талию, Демидов уложил его на диван. Погасли последние лиловые отблески заката. В аллеях сгустилась тьма. Сквозь чащу доносился отдаленный рокот моря. Петр Федорович ворочался и что-то бормотал во сне... Демидов сидел подле и думал: "Как же насолить братцу Прокопке? Ужо погоди, через великого князя