Евгений Федоров. Наследники -
19 >
какой-то помещичек профукался в картишки и кокнул себя. - Он поглубже надвинул треух на уши и свистнул соловому коньку. - Пошел! - заорал Демидов. - Быстрее погоняй!.. Он вспомнил старичка в атласном камзоле у зеленого карточного поля, вздохнул и перекрестился: "Вот как оно бывает..." В лицо ударил студеный ветер. Редкие нежные снежинки запорхали над полем. Вместе с унылым тихим звоном они плыли, мягко, бесшумно ложились на бурые пригорки, темные леса и убегающую в даль дорогу. На полосатый верстовой столб взлетела ворона, стала назойливо каркать... А Демидов, погружаясь в бесконечную дорожную дрему, обеспокоенно подумал про печальную встречу: "К добру или к худу это?.." Прокофий Акинфиевич после тяжких дорожных мытарств наконец добрался до Санкт-Петербурга. Зимняя подмерзшая дорога была оживленна: тянулись обозы с продовольствием, скакали курьеры на тройках, шли артели бородатых мужиков с котомками за плечами, брели монахи. На почтовых дворах было тесно и шумно. Под невской столицей пошли нескончаемые болота, чахлый ельник, который оборвался вдруг на берегу реки Фонтанной. За ней в мокром сизом тумане простирался Санкт-Петербург. Берега реки были очищены, одеты деревом, ограждены перилами. Кругом под топором поредели леса; вдоль дороги тянулись широкие вырубки. - Для чего так сделано? - полюбопытствовал Демидов у будочников, оберегавших пестрый шлагбаум. Седоусый страж, с алебардой на плече и медной бляхой на груди, хмуро поглядев на Проезжего барина, ответил: - Разбойники, сударь, одолели. Дабы ворам не было пристанища в тутошних лесах, наказано государыней валить ельник. За Аничковым мостом высился кол, а на нем торчала полуистлевшая человеческая голова. Воронье с криком носилось над поживой. Заметив взгляд Демидова, будочник пояснил: - То разбойник! На Невской першпективе чинил смертоубийства и грабежи. Ныне малость поубавились, сударь. Приказано расставить солдатские дозоры!