Евгений Федоров. Наследники -
100 >
запалил его. Огонь то потрескивал в темной куче, выпуская из щели синий дымок, то угасал. И тогда мужичонка взбирался на верх кучи и раскапывал пошире трубу. Дерн под ним разъезжался, Фляжку охватывало дымом. Глаза бедняги слезились, он задыхался. - Негоже так, Петр, того и гляди в огонь угодишь! - предупредил его Иван. - А что робить, коли тление гаснет? Не спавший много ночей углежог сидел, раскачиваясь, не сводя сонных глаз с дымка над "кабаном". Умаянные мужики улеглись спать, и тут среди ночи произошла беда. В полночь дремавший Фляжкин вдруг открыл глаза и заметил - гаснет "кабан", не дымит сизый дымок. "Ну, пропал, - ужаснулся он. - Запорет Жаба! Осподи, что же делать?" - в страхе подумал углежог и кинулся к куче. Он проворно взобрался на вершину, руками разгреб дерн и стал выбрасывать поленья, уширяя трубу. Взыграло пламя, разом охватило жигаря, он оступился и со страшным криком упал в огонь. - Братцы, мужик сгиб! - заорал Ивашка и бросился на помощь. Но жадное пламя уже охватило корчившееся тело... Набежали мужики, раскидали дымящиеся бревна, извлекли бездыханного Петра Фляжку. По лесу потянуло гарью. Налетел ветер, вздул тлеющие поленья и ярким светом озарил вырубку. Угрюмые жигари стояли над останками односельца. - Эх, ты, горе-то какое, ни за что сгиб человек! - потемнел Ивашка, и внутри его все забушевало. Разъяренный убытками, горбун накинулся на жигарей с бранью. - Это кто же дозволил разор хозяину чинить? Под плети, варнаки! - заорал Жаба. - Ты что ж, не видишь, душа христианская отошла? - сердито перебил кабанщик. Мужики подняли останки, понесли на елань. - Бросай где попало! Сам бог покарал нерадивого, - размахивая плетью, кричал горбун. - Ну и мохнатик, много ль его есть, а злости прорва! Придавить - и в болото! - возмутился Грязнов, и вся кровь бросилась ему в лицо. - Отыдь, Жаба! - крикнул кабанщик и схватил кол. Мастерко не струсил, псом накинулся на приписного. Быть бы тут