Евгений Федоров. Хозяин Каменных гор -
9 >
цвета, плотно обтягивавший его крупное, слегка полное тело, на груди - белое кружевное жабо. "Настоящий барин, дворянин!" - с одобрением подумал Никита, и чело его омрачилось: "Жаль, не дожила Александра Евтихиевна до сих дней. Полюбовалась бы детищем!" Он вздохнул и, построжав, сказал сыну: - Видишь, немощен я стал. На сей раз по благости бога выберусь из беды, но курносая все же не за горами сторожит меня. По всему видать, отгулял я свое, а у тебя на уме только шалости. Помни, сын, ты мой единственный наследник, и на тебя теперь все упования - не только мои, но и рода демидовского. Все, что не довелось завершить мне, сделаешь ты! Пора к делу ближе стать. Экий ты великовозрастный стал, прямо жених! - с искренним любованием вырвалось из уст старика. Он многозначительно замолчал, собираясь с мыслями. Николенька между тем егозил на диване; его нежный сыновний порыв давно уже остыл: затхлый воздух комнаты, лекарственные запахи были ему не по душе и гасили его шальную радость. Он недовольно, слегка брезгливо морщил нос, стараясь почтительно смотреть в глаза отцу. - Вы что-то хотели сказать, батюшка? - нетерпеливо напомнил он больному. - Да, да, сказать! - перебирая сухими скрюченными пальцами по голубому атласному одеялу, сказал Демидов. - Селезень, ты здесь? - повысил он голос и властно посмотрел на приказчика, ожидающе вытянувшегося у двери. - Здесь, Никита Акинфиевич, и слушаю вас, - негромко отозвался Селезень. - Вам шибко говорить вредно! - Подойди сюда поближе да слушай, холопья душа! - сурово сказал Демидов. - Сына моего и наследника настала пора приучать к делу. Отыщи разумного мастерка, пусть пройдет с ним все доселе известное в нашем искусстве. Искони Демидовы знали добычу руд, плавку их, изготовление железа. Пусть и он, Николай Никитич, до всего доходит сам. Пора! А мисс Джесси пусть с годок поживет у нас в имении... Все... А ты можешь идти! - обратился он к сыну и одними глазами улыбнулся ему.