Евгений Федоров. Хозяин Каменных гор -
55 >
Сверкающие глаза смуглых цыганок, полуобнаженные тела, трепетавшие в сладкой истоме под лихие звуки гитар, пляски удалых цыган захватили Демидова. В круг бешено плясавших ворвался сам Данила и завертелся чертом. Он пел, плясал, бесновался, бренчал на гитаре и кричал во все горло: - Сага баба, ай-люли! Вся тоска отлетела прочь, от сердца отвалился камень. Буйные и шальные напевы подмывали, и молодой Демидов пустился в пляс... Груша все еще сидела рядом с поручиком и, опустив голову, нежно разглядывала перстень с голубым глазком. Разгоряченный, охваченный безумием пляски, Данила, однако, успевал зорко следить за цыганкой. И когда Свистунов обнял ее, он вспыхнул весь и закричал девушке что-то по-цыгански. Груша вскочила и ворвалась в круг. Данила громче ударил в ладоши и яростнее запел плясовую... Ночь прошла в шумном угаре. Николай Никитич впервые был пьян. Свистунов оставался неизменным. Цыгане пили вино, разливали его, шумели, - разгул лился через край. Пошатываясь, Демидов вышел в коридор, ощупал кошелек и с огорчением подумал: "Все, выданное батюшкой, спустил..." За окном прогремели бубенчики: гуляки покидали "Красный кабачок". Зал опустел. Николай Никитич вернулся в комнату и мрачно предложил: - Пора и нам! Он полез за деньгами, но поручик решительно отвел его руку: - За все плачу я! Слышишь? - Он выхватил пачку ассигнаций и вручил Даниле. - Бери! Цыган жадно схватил деньги и упрятал под жилет. - Эх, черт! - горестно выкрикнул Свистунов цыгану. - Погасил ты мое горячее счастье... Ну, Груша, прощай!.. Цыганка мелкими шагами подбежала к нему и поцеловала в сухие губы. - Это можно, в нашем обычае! - спокойно сказал Данила и поклонился гостям: - Благодарим-с, господа! - Сатана кабацкая! - отвернулся от него поручик. - Идем, Демидов, отсюда! Оба вышли из кабака. На востоке яснело сизое небо. Запоздалые тройки уныло стояли у подъезда. Из-за угла выбежал Филатка и пожаловался