Евгений Федоров. Хозяин Каменных гор -
4 >
воспоминаний навевает он сейчас! Вот прямо от ступенек террасы круглый бассейн, наполовину покрытый зеленой ряской. Подле воды, на низком гранитном пьедестале, белеет нестареющая статуя козлоногого сатира. Сколько в нем дикости, силы и страстности! Он стоит, скрестив на косматой, с выдающимися ключицами, груди худые руки. Большой жадный рот с толстыми чувственными губами искривлен от желаний, а выпуклые, навыкате глаза нагло и дерзко смеются. Да, когда-то в этом парке проходила иная жизнь, и тогда он, Демидов, был молодой и сильный. А сейчас он очень походил на покойного дядюшку Никиту Никитича! Тот же злой, волчий взгляд, высокомерная брезгливость к окружающим и такая же прорва жестокости. Никита Акинфиевич, опираясь на суковатую палку, спустился к бассейну. Повеяло прохладой, легкий ветерок рябил тихую воду, и в ней, в зеленой глубине, сверкало отражение сатира. Оно слегка покачивалось на воде, и Демидову казалось, что живот и грудь козлоногого дрожали от беззвучного смеха. Никите стало не по себе, и он обеспокоенно оглянулся на статую. "Но что же так долго не идет Селезень?" - недовольно нахмурился он и нетерпеливо захлопал в ладоши. - Эй, кто там есть, холопы! - пробасил он хриплым голосом, и глухой рокот покатился к хоромам. По его зову на веранде вновь появился приказчик. Избегая встретиться взглядом с Никитой Акинфиевичем, он смущенно потупился, молчал. - Ну? - строго спросил Демидов. - Отхлестали? Молчком, что ли, отошел в лоно Авраамово? Селезень поднял на хозяина потемневшие глаза. - Сбег! - коротко сказал он. - Как сбег? - выпучил глаза от изумления Никита Акинфиевич. - Не может быть! - Он крепко сжал толстую палку и пошел на приказчика. Лицо хозяина искривилось от злобы, толстые багровые щеки, похожие на окорока, тряслись. - Побойтесь бога, Никита Акинфиевич! - покорно взмолился Селезень. - Да нешто я виноват в сем деле? Взор Демидова внезапно упал на мраморного циника, руки которого