Евгений Федорович Богданов. Черный соболь -
60 >
-- Для чего отпустили? -- спросил воевода. -- Не выпытав, у кого взял
порох да свинец, нельзя было выпускать! Забыли, как осаждали крепость пять
лет назад? Еще того не хватало, штобы туземцы в нас нашими же пулями палили?
Где он теперь, этот самоед?
-- Откочевал неведомо куда.
Воевода недовольно хмыкнул.
-- Сыскать. Допросить снова. Откуда туземцам взять огневое зелье, как
не у стрельцов? Русские охотники не продадут -- у самих мало. Утекает порох
с пулями из твоих кладовок! А куда? Войны нет, в стрельбе надобности тоже
нет. Сам виноват: за стрельцами плохо следишь, -- выговаривал воевода. --
Сыскать самоеда!
-- Будет исполнено, -- поспешно заверил Батура. -- А кладовки свои
проверю, все припасы огневые на весах перевешаю и опечатаю.
-- Проверь-ко, проверь! Ну, что еще?
-- Из Инбацких краев, с верховьев Таза, самоеды приезжали. Челом били.
Жаловались, што шайка лихих людей ночью налетела на стойбище. Все добро
туземцев перетряхнули, искали меха да золото-серебро. Двух молодых самоедок
в лес утащили. Надругались над ними, потом отпустили... Зело сердиты были
старшины. Еле успокоил. Обещал воров сыскать и наказать.
-- Ищи ветра в поле! -- раздраженно бросил воевода. -- Видать, из
беглых литвинов да поляков!.. Мало ли их по лесам шатается после того, как
вором Лжедмитрием из пушки на Москве выстрелили. Смуту сеют, беспокойство. А
ну, как опять туземцы к крепости подступят?
Батура растерянно развел руками.
-- Старшины говорили, что лихие люди ругались по-русски. Не поляки,
видно, разбой чинят...
Нелединский вздохнул, подумав, обратился к подьячему:
-- Напиши грамоту во все ясачные зимовья: беглых людей ловить, зело
виноватых -- в колодки и в Тобольск. Мене виноватых гнать в шею из этих
мест. Разбоя в самоедских да остяцких становищах не чинить. А отвечать за
все -- ясачным сборщикам со стрельцами и казаками. Головой!
Перо подьячего заскрипело по бумаге.
-- Ну, што еще?