Евгений Федорович Богданов. Черный соболь -
51 >
сосны, ели да кедровники стояли зелеными всю зиму.
Зимой Еване ходила в лес на широких лыжах, подбитых камусом, не
проваливаясь в глубокий снег, скользя бесшумно и быстро, как тень, от дерева
к дереву, от одной настороженной на зверя ловушки к другой. Полярными ночами
в трескучие морозы лес стоял безмолвный, замерший, словно бы неживой.
Еване неторопливо шла вдоль берега, в небольшом отдалении от реки.
Когда прибрежное чернолесье редело, становилось видно, как блестела и играла
на солнце вода.
Девушка шла поглядеть, не начала ли созревать ягода морошка. В этих
местах среди кочковатых болотистых урочищ ее нарастало к середине лета
видимо-невидимо. Теперь начало июля и, быть может, кое-где на обогретых
солнцем низинах ягода начала поспевать? Иногда под тобоками проступала вода,
и Еване прыгала с кочки на кочку. Верный Нук молча бежал за ней, помахивая
мохнатым хвостом.
Начались приболотные заросли стланика -- низкорослых, стелющихся почти
по земле березок, ивняка, рябинника, карликового кедровника. Место было
открыто холодным ветрам с севера, и потому деревца жались к земле. Теперь
"лес" был Еване по пояс. И если смотреть издали, у Нука над зарослями
торчали только острые настороженные уши да голова с черным пятном вокруг
глаза.
Стало жарко, солнце грело вовсю. Еване пошла медленнее, поглядывая по
сторонам. Она увидела траву-морошечник, склонилась, потрогала ягоды. Они
были еще зеленоватыми, жесткими. "Рано", -- подумала девушка, нашла сухую,
поросшую осокой-резуньей кочку и села отдохнуть. Нук растянулся рядом,
вывалив большой розовый язык, -- жарко. Еване запустила маленькие пальцы в
густую шерсть Нука на загривке и шепнула: "Лежи и молчи. Молчи. Понял?" Пес
глянул на девушку и положил голову на вытянутые крепкие лапы. Но вот он
встрепенулся, уловив отдаленный подозрительный шорох, и хотел было вскочить
на ноги, но Еване повелительно положила ему на голову ладонь, приказывая не