Евгений Федорович Богданов. Черный соболь -
49 >
Накинув армяки, рыбаки, нахохлясь, как птицы в непогодье, коротали
время у чадящего костерка. Гурий смотрел на бесконечно бегущие волны. Вот
над ними низко пролетела чайка. "Кили-и-и!" -- послышался ее крик. Чайка
взмахивала крыльями тяжело и лениво, словно они у нее разбухали от воды.
Холодно, мокро, неуютно.
"Эх, соболя, соболя! Где вы там, за морями, за горами, за каменными
грядами, за сумеречностью и неизвестностью?" -- думал Гурий.
К Ямалу было тоже два пути. Если с севера грозили льды, поморы шли
вдоль Югорского берега к устью реки Кары, а потом срезали напрямик узкое
место Карской губы, называемое Байдарацкой губой. Если же льдов не было, то
кочи двигались от Югорского Шара, пересекая Карскую губу, прямо к устью реки
Мутной.
Но льды -- вон они! Плавают и плавают у горизонта, словно поджидая коч
Аверьяна, чтобы взять его в свой плен.
Выбора не было. От мыса, где была стоянка, Аверьян решил повернуть на
юго-восток, к устью Кары, а там взять направление на мыс на Ямальском
берегу, южнее устья реки Мутной.
Артельщики, когда Аверьян поведал им свои думы, сказали:
-- Тебе видней, Аверьян. Ты у нас лодейной вожа. Пойдем за тобой
бесперечь. А льдов надо избегать. Это -- понятное дело...
-- Ну, так в путь! -- сказал Аверьян. И снова плеск волн, и снова качка
и брызги соленые через борта, скрип уключин, и время от времени однотонная
песня Герасима.
Навались дружней:
Там конец пути видней!..
Тосана поставил чум на берегу реки, на травянистой и веселой солнечной
поляне. Сразу обжили место: Санэ вбила в землю колья с рогульками, положила
на них жердь и развесила на солнце проветриваться и сушиться оленьи шкуры,
которыми устилали пол в чуме. Еване наносила сушняка, а Тосана, разрубив его
топором, уложил в небольшую поленницу. Покончив с дровами, он принялся
обтягивать кожей легкий, сделанный из прутьев каркас рыбачьей лодки. Кожу к