Евгений Федорович Богданов. Черный соболь -
34 >
парусно-весельных, на которых поморы выходили на ближний промысел рыбы и
зверя. Про такие суденышки рыбаки говорили: "На карбасе не утонешь. Хотел бы
утонуть, да не сгинешь".
Карбас на любой волне, словно пробка, взлетал наверх, на гребень. Надо
только уметь держать против ветра или по ветру так, чтобы в шторм волны били
в нос или в корму. Ну, а если случится, что примет карбас неожиданный
бортовой удар рассвирепевшего моря и волна перевернет его, он удержится на
поверхности вверх днищем. А люди, выбравшись на обшивку и уцепившись за что
придется, иной раз долго плавают в море, пока оно не прибьет опрокинутый
карбас к берегу или терпящих бедствие не подберут другие мореходы.
Тогда ставят в память своего спасения поморы обетный крест на берегу...
Умели холмогорские мастера шить посудины. Скандинавская летопись
говорит, что еще в XVI веке сын норвежского короля Олафа Магнус плавал в
Холмогоры строить для себя корабли. А уж норвежцы знали толк в
кораблестроении.
Придя на Поморье на плоскодонных ушкуях, новгородцы без труда убедились
в том, что их суденышки, шитые для речного и озерного плавания, в море не
годятся. Не один рыбак хлебнул горя и холодной беломорской воды, пока
корабельщики нашли нужную форму днища и корпуса, десятилетиями опробованную
в морских странствиях и после каждого похода усовершенствованную. Постепенно
поморы научились шить карбаса, поднимавшие до двух тысяч пудов груза, шняки
для трескового промысла, кочи малые и большие -- до двенадцати сажен длины,
могущие взять на борт четыреста-семьсот пудов клади. Шили и лодьи с тремя
мачтами и бушпритом, на которых командой в восемь-десять артельщиков ходили
промышлять зверя на Новую Землю и Грумант -- Шпицберген.
Строили суда целиком из дерева без единой железной поковки. Обшивку с
каркасом соединяли деревянными гвоздями, пазы конопатили мхом, просмоленной
паклей. На мелких судах-шитиках каркас с обшивкой соединяли ивовыми