Евгений Федорович Богданов. Черный соболь -
31 >
Аверьян каждый вечер озабоченно осматривал днище коча, да и паузок,
находившийся в постоянной работе. "Обшарпаем суденышки, -- думал он. -- А
впереди путь не близкий".
Иногда перед тем, как залезть под парус в теплые шкуры спать, Аверьян
бормотал молитвы Николе Угоднику, выпрашивал у него ветер "с горы" -- с
материка. Но Угодник, как видно, не внимал просьбам промышленника.
Герасим смотрел-смотрел, как Аверьян творит молитвы, и решил помолиться
сам, считая, что, может быть, его слова, обращенные к покровителю мореходов,
будут доходчивей. Как-то перед вечером он извлек из своего сундучка образок,
который ему положила мать, подошел к старой, еще зимней стамухе1, пристроил
на ней образок и опустился на колени...
________________
? Стамуха -- торос, нагромождение льда.
Молился он по-своему. Считая Николу Угодника обыкновенным мужиком,
прекрасно понимающим, что надо помору, обращался к нему, словно к близкому
своему соседу, запанибрата:
-- Втору неделю ломим на льду, аж плечи болят. Ноги еле ходят, бахилы
того и гляди развалятся. В брюхе пусто -- одни сухари. Дров нет, горячего не
сготовишь. Пока мы тут маемся, мангазейски соболя уж, верно, все разбежались
по лесам. Придем на Таз-реку не ко времени. Уйдем оттуда не солоно
хлебавши... Э, да што тебе баить! Сам видишь, как твои чада в бесполезных и
тяжких трудах пропадают в незнаемом месте, в пустыне снеговой!
Ты, Никола, покинь шутить с нами! Што те стоит послать нам ветер с
горы? Тогда бы все льдины унесло в море, и нам проход возле берега
освободился. Почему ты не хошь помочь мужикам?
А ведь они тебя уважают. Вон, Аверьян каждый вечер поклоны тебе бьет...
А толку? И уж если ты теперь не поможешь нам, не будет тебе веры от мужиков.
А без веры людской, скажу прямо, не проживешь ты. Один, как бобыль, будешь
там, в небесах, впусте обретаться...
Помни, Никола, што нам ветер с горы вот так надобен! Пошли ты завтра с
утра этот ветер, убери лед от берега, и мы тебе славу, как должно, воздадим!