Евгений Федорович Богданов. Лодейный кормщик -
53 >
Обиженный Прозоровским стольник Селиверст Иевлев был остранен от
"воинского дела" на Линском Прилуке. На его место воевода назначил
солдатского голову Григория Меркурова, приказав ему "корабли и припасы
ведать".
Стольник обратился с жалобой в архиерейский приказ, в Холмогоры. Иевлев
подробно рассказал о бесчинствах Прозоровского, о том, как воевода, прибыв
на Прилук, выбранил Иевлева последними словами, а затем, писал он, "учал
меня бить шпагою... и велел он принести батоги и дубье, и не бив, послал
меня, Селиверста, за караул безвинно, и за караулом был я, Селиверст, часа
четыре". Далее Иевлев упоминал, что "от того бою стал я увечен".
Афанасий долго перечитывал челобитную, размышляя: "Крут, ох и крут
князь Алексей Петрович! И несправедлив к тому же. За что было наказывать
стольника, который своей распорядительностью спас понизовье от шведа?
Неразумно, необъяснимо, -- заключил владыка, пряча письмо в резной, с
костяной инкрустацией ларец работы холмогорских мастеров. -- Сам при войске
не был, а царю отписал, будто бы его заботами и радением разбиты свейские
корабли. И конечно, о стольнике -- ни слова!"
Одному только архиепископу ведомо, как попал к нему список с донесения
воеводы царю Петру. Есть у Афанасия глаза и уши на воеводском подворье.
Преосвященный владыка действиями воеводы был недоволен чрезвычайно и
поэтому, не мешкая, отправился в Архангельск, чтобы поговорить с
Прозоровским с глазу на глаз. Иначе нельзя: придет время -- царь обо всем
спросит. Слышно, Иевлев уж строчит жалобу в Новгородский приказ, в Москву.
Раннее утро залило розовым теплым светом белокаменные стены
Преображенского собора в Холмогорах. Его пять луковичных глав, обитых
лемехом -- осиновой чешуей, словно парили над избами крестьян, рыбаков,
посадских купцов, как напоминание о величии и мощи православной церкви, об